В эмпатии ведь можно также, местор сам мне показывал, как скрыть свои эмоции и настроиться на чужие.
Я закрыла глаза: чем меньше задействовано чувств, тем сильнее эмпатия. Рядом ярко и остро ощущался Саймон, призрак же виделся чернильным пятном на бумаге. Сквозь собственные щиты я потянулась к духу, стараясь не раскрыться, но это как погрузить руку в воду и надеяться ее не намочить. Холод снова пробирался внутрь, пусть и не так резко, как в первый раз. Я постаралась быстрее загнать проклятого призрака в его жилище, но только сильнее раскрылась.
Спасительные щиты вышвырнули все посторонние чувства, но холод никуда не уходил. Если раньше я просто дрожала, то теперь меня откровенно трясло.
- Я не могу, - голос тоже срывался. - Не получается.
- Вы сможете, - Саймон загнал духа обратно. - Надо поработать со щитами. Боевым магам проще даются подобные вещи, мы умеем ставить разные щиты. Вряд ли целители проходят что-то сверх базового курса.
- Я не освою все сразу за две недели, - и пусть мне самой было стыдно за ноты отчаяния в голосе, но я, и правда, на грани.
- Я и эмпатией нормально пользоваться не умею, только простые взаимодействия с животными, и то…
Вспомнился давешний феникс. Из нас двоих он явно был лучшим эмпатом. Я так легко и четко транслировать мыслеобразы не могла. Да я вообще ничего не умею, у меня вечно все не так, никогда ничего нормально не выходит. Как такая неудачница справится с темной сущностью? Я с собственной магией совладать не могу...
- Элиза, послушайте, - некромант накрыл мою ладонь своей, покрытой редкими, но крупными веснушками.
- Это первый контакт, к тому же вы зачерпнули эмоциональный фон призрака, не поддавайтесь ему. Не позволяйте чужим чувствам разрастись и задавить все светлое в себе.
Он говорил что-то еще, но я больше не слушала. Его рука была такая горячая по сравнению с моей, и мозолистая ладонь только добавляла ощущения жизни. Я сама не поняла, как потянулась к стражу, ухватила его за майку и прижалась к мужской груди, слушая гулкое биение сердца.
Этот стук и тепло человеческого тела успокаивали, холод внутри рассасывался, дышать становилось проще. Мысли о неизбежной неудаче уходили, возвращая возможность рассуждать здраво.
И если здраво рассуждать, то в данный момент я сижу на полу, прижимаясь к стражу и обнимая его обеими руками, да еще, не иначе для верности, под майку залезла, поглаживая пальцами позвонки на пояснице. И к моему огромному удивлению, меня обнимали в ответ, правда, безо всяких посягательств.
