Джаред вообще оказался удивительным человеком, с виду замкнутый и нелюдимый, он сам искренне радовался возможности пообщаться с кем-то. Пусть мужчина и неплохо прижился в академии, но большинство дипломированных магов смотрели на самоучку свысока, считая себя намного более сведущими. Я же не уставала поражаться, насколько глубоко смотритель изучил не только животных, с которыми справлялся ловчее большинства месторов, но еще и травничество, зельеварение. Да он в том же кормлении разбирался куда лучше местора Фонти, даром, что специальную литературу не читал, а просто много наблюдал за животными.
Так что благодаря смотрителю я набиралась реальных знаний и опыта не только в зооцелительстве и в работе с животными, но и в алхимии и зельеварении, в кормлении и даже в обычных бытовых мелочах. Старик виртуозно умел выбирать мясо и овощи на рынке, лично я и не подозревала, сколько тонкостей есть в покупке продуктов. И готовил смотритель тоже не в пример вкуснее поваров студенческой столовой, поэтому в те вечера, когда Элис выкраивала время на свидания с Саймоном, я ужинала с Джаредом.
С Саймоном я тоже продолжала видеться. Страж, как и обещал, организовал наши занятия и даже выбил для это небольшой полигон, на котором превращался из нормального парня в сущего деспота и тирана. Никаких послаблений и скидок, некромант учил меня в настоящих боевых условиях. Как-то раз даже зомби притащил, чем поверг меня в полнейший ужас. Все-таки призраки - это одно, а то, что даже на вид остается почти человеком - совсем другое.
Элис потом долго отпаивала меня в комнате успокоительным чаем.
Уже перед самыми экзаменами пришла короткая весточка от родителей. Буквально пара строк, в которых маминым почерком, мелкими, словно бисеринки, буквами, было написано, что они нормально добрались и уже устроились. “У нас все хорошо”, - говорилось в конце послания.
Я знаю, что их лишили права на конфиденциальность, хорошо, что вообще разрешили переписку. За десять лет без возможности узнать, что с ними, живы ли они там, я бы сошла с ума.
В эти несколько месяцев я четко поняла, насколько мне дороги родители и как тяжело остаться совсем одной. И это маленькое послание зачитала до дыр и бережно хранила в столе. На южном рубеже достаточно наблюдателей, которые проверяют письма, подпись одного из них украшала оборот бумаги. Но все это ерунда. По сравнению с тем, что могло бы быть - сущий пустяк. Да и скрывать нам всем больше нечего.
