Крики, не понять - мои, бабушки, деда или той твари, которую я создала?
А потом только темнота.
Чьи-то руки подхватывают меня и несут.
Я открываю в следующий раз глаза явно не дома. Светлые стены, чужая кровать, родители, рыдающая мама, папа, молча смахивающий редкие крупные слезы.
- Мы вылечим тебя, детка, - мама вся дрожит. - Мы обязательно тебя спасем! И больше никакой темной магии! Никакой опасной магии вообще! Никогда, слышишь! Никогда!
И снова плач. И опять темнота.
И моя жизнь, застывшая где-то на грани сна и яви.
Я вижу родителей, они приходят, сидят со мной, говорят друг с другом, о чем-то спорят, ругаются, постоянно ругаются. Мне так плохо, а они ругаются. Я бы хотела попросить их перестать, но голоса нет, нет сил. Я неподвижно лежу. Из обрывков фраз я поняла, что та тварь, которую я по незнанию вызвала, почти выпила мою жизнь. И если бы еще чуть-чуть - выпила бы полностью. Но бабушка с дедушкой не позволили. Я так хочу спросить, что с ними? Как они? Почему не приходят ко мне?
И когда голос через неимоверно долгое время возвращается, чужой, глухой, надломленный, это был первый вопрос: что с ними?
- Их больше нет, - мамин ответ звучит жестко, нет - жестоко.
Как нет? Почему?
- Мари, ей же нельзя переживать, - папа неодобрительно качает головой, а мама снова поджимает губы. Она так похудела за это время.
А я, если верить глазам, вообще истончилась. Руки, как веточки, пальцы, обтянутые кожей. И сил нет даже на еду. Меня кормят с ложечки, а я все время лежу и почти всегда сплю.
И мне страшно, дедушка так хотел снова ходить, и я хочу! Только как же дедушка и бабушка? Неужели их, и впрямь…
- Элиза! - мама хватает меня, а я снова, как тогда, не могу ни кричать, ни плакать, ни дышать.
- Я же говорил, что ей нельзя нервничать! - это папа.
Мне так плохо, что я ничего дальше не разбираю. Только понимаю, что они снова ругаются.
- Леди! - голова дернулась, щеку обожгло, но боль реальная и близко не стояла рядом с той, что я испытываю там.
И снова темнота.
- Мы обязательно вылечим ее, - в голосе папы бесконечная усталость.
- Я заложил дом в Миасском банке, мы с тобой пока можем пожить в клинике, все равно Элиза здесь.
- Это ее не спасет, - а в мамином голосе пустота и обреченность. - Даже если продадим дом, за него много не дадут, не столько, сколько нам нужно…
- Мне кое-что предложили в банке, когда узнали, что я целитель-вирусолог, тебе покажется странным и, наверное, не понравится, но это наш шанс…
А дальше я упала. Вверх.
