Элис приняла меня у стража, крепко обхватила за талию, руку мою закинула себе на плечо и совсем не женственно потащила в общежитие.
“Да уж, с такими повадками парней не очаруешь”, - пришла в голову неуместная мысль. Высказывать ее вслух я не стала, а то еще бросит меня соседка посреди огромной территории академии, с нее станется, придется самой ползти.
Комендантша проводила нас подозрительным взглядом, но вопросов не задала - и на том спасибо. А еще повезло не встретить никого знакомого, не хотелось бы предстать перед однокурсниками в таком неприглядном виде.
На кровать меня Элис почти скинула и сама упала рядом, но говорить ничего не стала. Просто посидела на моей кровати, то и дело бросая на меня косые взгляды, потом встала, поставила чайник на спиртовку, насыпала в кружки заварки, а после залила кипятком."
"- Держи, - рыжая почти впихнула мне дымящуюся кружку. - И конфеты бери, я оттуда чуть-чуть поела, но там еще много.
Наполовину опустошенный пакет лег мне на колени.
И никаких вопросов. Я допила кружку, съела одну конфету, показавшуюся приторно сладкой, и ждала.
- А почему ты не спрашиваешь, что со мной случилось? - спустя несколько минут гробового молчания поинтересовалась я.
- Да ты же все равно никому ничего не рассказываешь, - Элис безразлично пожала плечами. - Но ведь и дураку ясно, что ты не от хорошей жизни из платной комнаты съехала, поссорилась с прежними подругами и начала учиться.
- Да, - я посмотрела в окно, которое мы так и не зашторили.
На небе появлялись первые звезды, а свет в комнате не зажгли. - Все так и есть, не от хорошей. Моих родителей арестовали по обвинению в государственной измене, и все пошло кувырком. Такое чувство, что моя жизнь разделилась на “до” и “после”. А сегодня я столько всего узнала, вернее вспомнила, что теперь и не уверена, было ли вообще это “до”...
И я говорила. Много. Долго. Про вызов тайной стражей, допрос, дом новый, из которого я взяла самое необходимое, точнее, должна была взять, а в итоге набрала кучу других вещей, но это ерунда.
А потом про старый дом с его тайнами, запечатанными больше десятилетия, проклятье и вызванную сущность…
Под конец я рыдала у соседки на плече, а та сидела и гладила меня по голове, как маленькую, бормоча при этом какие-то утешительные глупости. Сама не знаю, как так получилось, зачем рассказала, ведь не собиралась же. Но слова лились из меня потоком, и слезы от них не отставали.
