Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Вторая)

То, что уже многие недели подряд я засыпаю и просыпаюсь с мыслями только о тебе и это, знаешь, словно какая-то новая страница в моей жизни…

Консультант повторил признание Ии мне практически буква в букву.

— Ты будто какое-то наваждение! — эту фразу он произнес как-то зло, а затем все-таки встал с дивана. — Но я признаюсь тебе здесь и сейчас! Признаюсь в том, что влюблен в тебя, дерзкая школьница, и ничего не могу с собой поделать! Это… Это… В общем, можешь теперь надо мной смеяться, только…

Судя по самоощущению, моя Кайа прямо сейчас, заполучив это признание в любви, натурально ликует…

Однако, лично мне оно показалось каким-то сумбурным и чересчур уж обыкновенным, словно бы первое признание подростка.

От Консультанта можно было ожидать чего-то и поинтереснее. А быть может, это и в самом деле его первое настоящие признание?

И чего ты прицепился, дядя, со своим «люблю, не могу» к малолетке, а? Мне, может, сейчас хочется делать то, что делают обычные девчонки-подростки Кайиных лет, а вовсе не играть во взрослые игры «про любовь», да еще и с тридцатилетним юношей.

Хотелось бы мне ему так ответить, но…

Кайа не простит мне подобного, на это я готов поставить все свои деньги, и даже взятые в кредит, а уж внутренний раздрай — последнее, что мне сейчас нужно.

— Значит, рецептик сработал как должно! — улыбнулся я, возвращаясь в действительность.

— Что еще за рецептик? — Консультант, вынырнув из мира своих грез, со странным выражением на физиономии уставился на меня.

— Да так, ерунда, не берите в голову! Просто старый Семейный секрет моей родной матушки. Зельице приворотное. Оказывается, и правда работает! Кто бы мог подумать…?

— Ты это сейчас серьезно?! — Консультант аж посерел лицом. — Опоила меня какой-то дрянью?!

Я заржал в голос, а Консультант, надувшись как мышь на крупу, отвернулся, уставившись на растопленный камин, закрытый толстым сдвижным стеклом, дабы угли не летели на мраморный пол.

— Блин… — я предплечьем утер слезы смеха и, все еще лыбясь до ушей, поинтересовался.

— И куда только делся тот вальяжный и острый на язык импозантный молодой мужчина, гроза всех барышень на свете, доводивший в ателье до слез бедную меня? Кто его подменил на пятнадцатилетнего юношу, впервые в жизни признающегося барышне в любви?

— Смейся-смейся, мне в душе пятнадцать… — пробурчал Консультант. — От тебя чего хочешь можно ожидать, а не только зелья приворотного.