Как до Жирафа…

Боже, в нём сексуально было всё! И очень мужские руки, и плечи, и часы на запястье, и лицо, и упрямый подбородок, и то, что в штанах… Хотелось встряхнуть копной волос, обвести эротично языком по губам и, выставив вперёд грудь, сказать: «А к чёрту! Мне двадцать семь и мою репутацию давно пора испортить!» Но мозг делал своё чёрное дело и постукивал молоточками по вискам: дома не прибрано, на кровати – ворох платьев, брюк, кофт, которые я суматошно перебирала с утра; мои не сегодня бритые ноги наверняка уже колются, про остальное так вообще молчу… А главное Андрей – мой начальник! Ему-то что! Но я ведь работаю в «Жирафе» пять лет и планирую проработать ещё четыре раза по столько, чтобы спокойно выплачивать кредит.

Планировала…

Хотя сейчас будущее уже не вырисовывалось таким ясным и простым. За последние две недели в моей жизни произошло больше изменений, чем за два года. И всё из-за Жирафа! Так что если между нами произойдёт то, чего мне так хочется, и от чего в ложбинке между ног уже давно мокро и пульсирует, нельзя исключать катастрофу.

Царевич взглянул на меня снова с дьявольщинкой в глазах и на губах, и я запаниковала: точно будет катастрофа! Я его полюблю, он меня бросит или не бросит, но будет вызывать в кабинет, чтобы снять напряжение. Бесплодная любовница – это очень удачно. А бессловесная и того лучше. А потом найдётся другая, и третья, и десятая… В голове встали в очередь на лестнице в поднебесье разнузданные девицы и серые мыши. И я, совершенно несчастная, как тётя Света, сестра бабушкиной подруги.

Она была любовницей какого-то начальника из руководства всю жизнь. Тётя Света говорила о Николае Ильиче как так и надо, покупала ему рубашки, организовывала его поездки, выбирала за него его детям, жене и друзьям подарки, накрывала ему столы на дни рождения, составляла график его эротических похождений с другими женщинами и сознательно оставалась его «второй полуженой», служанкой, секретаршей. Несчастливой, но вполне обустроенной. Я так не хочу!

Для меня быть любовницей начальника, тем более бывшей – ужасно унизительно.

Я хочу конфет и букетов, страстной любви и признаний, всего такого немодного и чего, наверное, в реальной жизни не существует. Но я на меньшее не согласна – как бы ни пульсировало в животе! Ведь недаром Омар Хайям сказал: «Уж лучше быть одной, чем вместе с кем попало», и я привыкла жить сама – так безопаснее. Остальное – переживу! Потому я набрала в грудь смелости и заявила:

– Нет.

– Что «нет»? – ухмыльнулся он.