Как до Жирафа…

– Ну и пофиг, ты ж хорошенькая. Котенкина, Кутейкина, не Жабьяморда же. Примеряй! – Блондинка залихватски мотнула тряпкой в сторону пурпурного пуфика в коридоре.

Я послушалась. Тем более, что от волнения и неловкости у меня уже пальцы подрагивали. Туфли мягко обхватили мои ступни, как родные. Я встала, и у меня тут же вырвалось:

– Ой, удобные какие! Несмотря на каблук…

Блондинка удовлетворенно улыбнулась:

– Бланик[5] веников не вяжет, Бланик делает шузы. Но с возвратом! Они только что купленные, один раз выходила.

– Конечно-конечно, верну в сохранности, – заулыбалась я, надеясь, что соседка не пойдёт проверять мою кухню, в которой ремонт ещё и не намечался.

– В воскресенье, оки? – Она посмотрела на меня с прищуром и добавила: – Сюда бы теперь ещё какое-нибудь золотое украшение клёвое, будешь вообще, как египетская принцесса.

– Есть золотое! – воскликнула я, вспомнив про бабушкины старинные серьги. – Спасибо большое! В воскресенье верну! Обязательно верну!

– Ну и супер! Ты не в обиде теперь, что я тебе крышу подмочила? – спросила блондинка.

"– И мне не хочется. Всё хорошо! – ответила я и побыстрее ретировалась, прижав к груди чудесные туфельки и чувствуя себя отъявленной пройдохой. Стыдно! Но в то же время в этом было что-то приятное. Нравится мне, когда адреналин пузырьками вспенивается и разносит по крови непослушное веселье! Возможно, во мне зарыты гены Остапа Бендера? Ведь так и не известно, кем был мой папа.

Увы, моя мама, которую я почти не помню, ошибок совершала много. Замужем она не была, но, по рассказам бабушки, слишком увлекалась мужчинами. И по тону бабушки я понимала: мужчины – это плохо. А ещё, плохо тратить все деньги на наряды, плохо отправляться в путешествия неизвестно с кем, плохо веселиться и плохо искать приключения. Судя по всему, моя мама привлекала к себе только негодяев, и однажды просто не вернулась из поездки заграницу с одним из них – разбился самолёт, когда мне было четыре года.

Всё моё детство с фотографии в бабушкином шкафу смотрела на меня неизвестная красавица с чувственными губами. Мама Лиля. Рядом в рамочке стояла её сестра, тоже привлекательная, но совсем другая – попроще, без роковой тени в глазах. Это тётя Эля, которая вышла замуж за француза.

Она приезжала в Россию лишь однажды, когда мне было шестнадцать. И казалось, что я не похожа ни на кого из них.