Как до Жирафа…

Но подумал, мать всё-таки…

Обосновавшись дома, Лана стала названивать, словно мы и не разводились, весь день доводила «заманчивыми предложениями», пока я не психанул и не поставил её на место. А через час Лана позвонила мне уже не из дома и сказала:

– У меня дела, и раз ты такой козёл, с ребёнком сам разбирайся! Ты же настаивал на опеке, вот и пользуйся! – и отключила телефон.

Если бы не Катерина тогда, и не выкрутился бы. До сих пор благодарен. Не знаю, как отец узнал про поползновения Ланы, но снова начал мне зудеть про «приличную жену».

С этой Чебурашки станется и к отцу обратиться. Через своего. Не была бы она дочкой шишки со связями, пусть и в Москве, проще было бы всем.

Я представил Катю директору Бауффа Станиславу Шевченко, модному, загорелому, словно только что с Гавайев. Хотя наверняка так и есть. Тот расцвёл:

– Рад видеть вас! – и одарил Катю комплиментом.

– Мы не могли пропустить такое событие, – ответил с улыбкой я. – Открытие сезона в мире канцелярии и номинация «Золотая ручка» – это почти «Оскар» для всего Юга России.

Пижон из Бауффа просиял, посмотрел на Катерину, и та звонко и любезно добавила:"

"– Компания Бауфф много значит для нашей сети. Очень приятно работать с продукцией самого высокого класса, сделанной с любовью к людям и пониманием их потребностей.

«А молодец», – отметил я про себя.

– У Виктора Геннадьевича выросла достойная смена, – кивнул благосклонно пижон. – Приятного вечера! Мы подготовили для вас много сюрпризов!

Мы раскланялись, и я увидел краем глаза другой, весьма опасный своей глупостью «сюрприз».

Лана шла в нашу сторону. Эффектная и хищная, с многообещающей улыбкой, и я напрягся, уже наученный горьким опытом, ведь «всё острое со временем теряет остроту, и только тупость становится ещё тупее…[7]»

– Ну, здравствуй, Андрюша, – томно проговорила Лана.

Благо не стала лезть целоваться, знает, что я могу быть не очень-то вежливым.

– Привет-привет, – сдержанно ответил я.

– Здравствуйте, – сказала Катя.

Лана смерила её уничижительным взглядом и снова посмотрела на меня со слащавой усмешкой:

– А ты не один сегодня? Решил поразвлечься? Сколько бы ни было у тебя пассий, ты же знаешь, что я…

Не успел я разинуть рта, как Катерина выпалила, заливаясь краской:

– Я не пассия.

Я на работе!

Лана засияла зверской радостью, как кошка, которой зазевавшаяся мышка, пробегая по дому, случайно наступила на лапу:

– Потрясающая честность, и как правильно – всё называть своими словами.