Как достать профессора

И целоваться тоже с ней.

— Нет невесты.

— А загрызайка?

Я не сдержал смешка:

— С ней расстались.

— И решили, что раненое сердце лучше всего лечится романом со студенткой, да?

— Полина, ты любовных романов перечитала? — мои брови стремительно поползли вверх.

— В последнее время я читаю только учебники по уголовному праву, — грустно выдохнула она.

— Это очень правильно, — улыбнулся я, — только сейчас я не твой преподаватель, а ты не моя студентка. И готов поставить на кон свое место преподавателя, что я тебе нравлюсь.

— Мне нравится Арсений, — задрала она нос.

Прелестно, к Назарову и парочке боксеров добавился Арсений. Пушной зверек подкрался незаметно и был хорошо закамуфлирован.

— Как интересно, — иронично протянул я, — вот только дрожишь ты только в моем присутствии, Полина. И думаешь ты обо мне.

— Угу. Обычно матом, — согласилась девчонка.

— Синицына, ты почему такая колючая? — не выдержал я.

— А потому что вы привыкли, что при вашем появлении все, кто не умер от страха, сразу падают ниц перед вашей харизмой и обаянием, — с укором выдала она.

Указательный пальчик пьяной девушки пролетел у меня перед носом, а я неожиданно даже для себя успокоился. Потому что наконец все понял.

Она просто и банально боялась, раз спросила про Славу. И когда я ее поцеловал, она тоже вспомнила о Мирославе.

Я пока не мог требовать у нее прекратить общение со всем ее поклонниками, а вот она боялась оказаться на вторых ролях.

— И что в этом плохого? — улыбнулся ей.

Полина завороженно посмотрела на мои губы, а потом снова огорошила:

— То, что у вас ямочка на щеке! Не смотрите так на меня!

— Как, Полина? — хрипло поинтересовался я.

— Вообще никак не смотрите! — нервно ерзая на сидении, потребовала Синицына.

Я отвернулся к боковому окну, глядя на многочисленных прохожих, и неожиданно даже для себя заговорил:

— У тебя голубые глаза. Они темнеют, когда ты злишься или возбуждена. Как сейчас, например. Родинка под нижней губой справа, каштановые волосы, которые ты любишь заплетать в косу.

"В салоне воцарилась тишина, нарушаемая тяжелыми вздохами Синицыной.

— А вы любите черный кофе без сахара, — наконец выдавила она, — нетерпимы к чужим недостаткам и думаете, что все должны поступать так, как кажется правильным вам.