— В смысле одежды, — выдохнула я, потому что… потому что… потому что говорить могла только на выдохе, а обычные слова, они застревали где-то в горле.
Несмотря на то, что кое-какой опыт интимных отношений у меня имелся, волнение давало о себе знать. Ладошки вспотели, и пальцы неприятно скользили по влажной коже. И вообще, все тело слегка потряхивало, как после «американских горок» с мертвой петлей.
— Мне не жарко, — произнес Лесар и зачем-то шагнул вперед, став чуточку ближе.
«А мне… мне жарко!» — хотела крикнуть я, но почему-то снова выдохнула очередную простоватую глупость:
— Жаль…
— О чем ты жалеешь, Инни? — он вдруг оказался так близко, что практически навис надо мной.
Его дыхание, такое теплое и свежее, коснулось моей кожи, а вот мое… Оно едва не прервалось, потому что на какое-то мгновение я просто забыла, как дышать.
— Так о чем ты жалеешь, девочка?"
"О чем я жалею? О, да-а-а-а-а!.. Эротику мне смотреть приходилось, а воображение, и подавно, всегда было отменным. Пожалуй, столько положений голых тел, сколько я живо представила, не видели страницы, ни одной Камасутры.
Красный шелк смешивался с серебристо-белым, партнеры сливались в экстазе, а звуки, которые они издавали… О, эти звуки! Они будили внутри что-то дикое и первобытное. Подумать только! Вместо актеров в этом непотребстве участвовала я сама и блондинистый страж. Причем, так вдохновенно и азартно, что сразу захотелось попробовать, несмотря на негативный первый опыт в прошлом.
Эх, против природы не попрешь — раздавит!
— Я… — снова на выдохе.
Соберись, Женька! Режь ему всю правду прямо в красивую физиономию! — Я соскучилась!
— Инни…
Кто-то тоже говорил на выдохе, но разве это важно? Не-а, потому что меня поцеловали по-настоящему. Так, как пишут в книгах, показывают в кино и воспевают в стихах — умопомрачительно, головокружительно и крышесносно!
Жарко, не жарко, а Лесар все же разделся. И я… тоже разделась. А дальше все так закрутилось, что никто из нас наверное и сам не понял как, но ни за что бы не отказался ни от одного мига нашего единения.
Не знаю, как это описали бы в книгах, но блондинистый страж умел, любил и, очевидно, практиковал, поэтому мой негативный опыт как-то забылся сам собой, словно лавиной сметенный чистым экстазом.
— Инни, — шептал Лесар. — Девочка моя…
А я… Я ведь понимала, что не его, что у него таких Инней и прочих ледей за каждым балконом по паре, но почему-то не могла отказаться, отдаваясь без остатка.
Заснули на рассвете. Сил не осталось.
