Выходит, если на Земле кричат «Горько!», то здесь его заменили на «Полет!»? В этот момент я посмотрела на огромную скульптуру Адана, и мне показалось… что темноволосая копия супруга, выполненная из лучших образцов местной каменной породы, мне подмигнула. Дурдом на выезде! Нет, тут у кого хочешь, вода под крышечкой закипит, но не до такой же степени! Мне, знаете ли, и голосов хватило.
С тихим шелестом за спиной распахнулись крылья. Мы, словно две искры костра, подхваченные ветром, взмыли вверх. А потом Лесар подхватил и закружил совсем как в танце.
Посетители храма галдели, кричали, хлопали. Посторонние звуки постепенно стихали, оставляя лишь свист ветра и шелест крыльев.
— Значит, полет? — спросила я у мужа.
— Да, моя Инни… — выдохнул он и закружил еще сильнее, закричав: — Поле-е-е-е-ет!
Ну, как мальчишка! А еще страж. Его радость была настолько заразительной, что я невольно стала улыбаться, повторять за ним движения, пируэты и кульбиты, и вскоре мы смеялись, выдумывая под облаками свой собственный танец.
— Знаешь, а ведь Небеса Леандора не открывались уже много лет. Последний раз это произошло на свадьбе Себриэна Агиара и королевы Кларис, но я тогда еще не родился, — рассказал Лесар.
Небеса Леандора… Я сразу поняла, что речь идет о потолке в виде звездного неба.
— Это что-то значит?
— Что именно, перышко мое?
— Что Небеса Леандора открылись…
— Конечно, — Лесор улыбнулся, но больше ничего не сказал.
Я летала и ждала, ждала и летала, а он молчал. Значимости себе добавлял, что ли? Не стоило так напрягаться.
Со значимостью у нас полный порядок. Не знаю, как обстоят дела у арсов, а с чисто человеческой точки зрения — стесняться совершенно нечего, значимость значительно выше средних показателей.
Не хочешь рассказывать, сама прочитаю. А вот мне предстояло ему кое-что сказать.
— Я твое желание выполнила, теперь твоя очередь выполнять мое условие!
— И что же ты хочешь? — спросил он.
Шальная улыбка все еще освещала красивое лицо супруга.
Мы поднялись к самым облакам. Стало зябко и сыро.
Как-то срочно захотелось вниз, чашечку чая, плед, камин и прочих согревающих душу и тело радостей.
— Инни, я открыт для твоих желаний.
Он так искренне об этом сказал, что я невольно смутилась. Наверное, у нормальных арсух и желания нормальные, арсушьи. А у меня…
— У меня только одно желание, — выпалила я, поравнявшись со стражем.
— Ну же, Инни, смелей!
Не то чтобы я робела. Скорее, жалела. Его.
— Помоги мне собрать артефакт первородных, — честно призналась я.
