Конечно, отсутствие Лесара меня беспокоило, но я упорно делала вид, что мне все равно. И да, я обещала ждать его в постели. Но ведь не уточняла в чьей. Моя для него была привычной, а его для меня — чужой. Выбор казался мне очевидным.
Когда я непотребно одетая или непростительно раздетая под одобрительную улыбку Лойс накрывалась одеялом, мужа не было. Он не пришел и когда взошла луна.
Ему же хуже! Потому что потом уснула я и спала, пока меня не разбудили.
— Инни, перышко мое легкое, — шептал страж, пробираясь руками туда, где и без того одежды было мало, а от прикосновений становилось горячо, и тепло разливалось по всему телу.
— Ты опоздал, и я сплю! — больше для порядка шипела на него я, и прижималась к Лесару.
Больше мы не говорили, за нас общались наши тела, губы, руки… Дыхание и стоны сливались, рождая что-то волшебное, вечное и правильное. Если предыдущие две ночи мы привыкали друг к другу, изучали, наблюдали, то сейчас — словно сошли с ума, сорвавшись с тормозов.
Быстрый старт, дикий темп… На Земле бы сказали: «Укатали Сивку крутые горки». Спустя час мы безмятежно спали.
А на рассвете я тихонько выскользнула из-под одеяла. Натянула на себя походный костюм и, выйдя на балкон, бесшумно распахнула крылья. Позавтракать решила в таверне небольшого городка по дороге.
Пару раз поднимала голову совесть, напоминая, что приличные жены не оставляют мужей в постели после брачной ночи одних.
Я вздохнула и созналась самой себе, что у Лесара неприличная жена. Придется с этим смириться ему и принять мне. После этого мысленного диалога стало несколько легче.
До селения добралась часа через три. Несмотря на то, что для полета в большей степени использовала магию, а не мышцы, все равно устала. Кроме того, последние часы я чувствовала на себе чей-то взгляд. За мною следили. Причем, пристально, но ни разу… ни разу преследователь не был мною обнаружен!
Поздним утром в таверне было пусто.
В небольшие окна пробивался серый свет. И пока работники занимались делом, дородный арс с огромными черными крыльями откровенно скучал за стойкой.
Он смерил меня взглядом, остановил его на пшекае, расплылся в щербатой улыбке и пробасил:
— Чего изволит леди?
А леди изволила. Я так оголодала, что сейчас вполне могла бы осилить плохо прожаренную половину слона.
