Я тихонько положила едва слушающую руку на его горячую влажную шею и поняла, что озеро нежности сейчас утопит нас обоих."
"Но Ярослав спас положение. Он приподнялся на локте, выражения его лица в темноте разобрать было невозможно. Чмокнул меня в нос. Откатился на постель рядом и знакомым борцовским захватом прижал к боку.
— Сколько времени потеряли, ужас просто, — дыхание его еще сбитое, и слова он произносит с паузами. — Придётся наверстывать упущенное.
— Что?!
— Навёрстывать, говорю, надо, чтобы ликвидировать отставание в графике производства работ.
— Огарёв! — у меня весь мозг превратился в желе — или в мед — и утек куда-то вниз. А он… он… он…
А он смеется и уже снова нависает надо мной.
— Я не Огарёв, я твой Ярочка.
Он же просил назвать его Яр или Ярослав, и никак иначе. Что мне остается делать? Только пробормотать:
— Извини.
Мозг, вернись на место, очень тебя прошу!
Не возвращается. Наверное, его сожрали бабочки.
Ярослав снова тихо смеется, щекоча дыханием шею.
— Зачем ты извиняешься? Мне нравится.
В постели, шепотом и пополам со стонами — можно.
Не весь мозг сожрали бабочки. Способность мыслить понемногу возвращается. А с ней — и чувство неловкости.
Теплая ладонь ложится мне на талию, начинает двигаться вверх.
— Если бы я знал, какая ты… — руки добираются до груди. Бабочки радостно чавкают остатками моего мозга. Чувство неловкости трусливо сбегает. А я прогибаюсь под его ладони. Мне мало. Мало только что пережитого наслаждения. Мало его прикосновений.
И мало его слов. — Если бы я знал, я бы столько не продержался.
— А… какая… я?
— Сейчас покажу.
И показал. Как я могу стонать, вздрагивать, просить, снова раздвигать ноги и снова шептать: «Ярочка, хороший мой, пожалуйста».
Так что еще в эту ночь я узнала, что люди могут заниматься сексом больше одного раза подряд. И даже больше двух.
***Утром я проснулась от того, что Ярослав на кого-то орет — но без мата.
— Да, проспал! И со мной такое бывает. Задержи их! Ну что ты как первый раз замужем! Предложи им: чай, кофе, свежая пресса.
Скажи, что Ярослав Михайлович уже едет. Все, скоро буду!
Через минуту хлопнула входная дверь. И наступила тишина.
Я медленно села на кровати. И принялась проводить инспекцию и подводить итоги. Огарёв ушел — это раз. Я голая — это два. Кровать вся разворошена — это три. Я повернула голову. Презервативов — два… наклонилась, заглянула под кровать… нет, три — это четыре. В смысле наблюдение номер четыре.
