Онлайн-библиотека книг
Но я люблю ее именно такую: наивную и со странностями.
Я вырвалась из объятий и гневно посмотрела на этого гаденыша.
– Ты…
– Эмма! – Папа сурово свел брови на переносице. – Что случилось?
Хьюго пожал плечами и состроил вид мускулистого ангела, совсем не понимающего, чем мог насолить мне.
Хотелось сжать кулаки, зажмуриться и завизжать, переходя на ультразвук. Чтоб у мужа перепонки лопнули и глаза повылезали…
В ужасе я сама вздрогнула от картинки, представленной в голове."
"– Эмма, – снова позвал отец. – Ты плохо себя чувствуешь? Милая, я врач.
– Папа! – закричала я, чувствуя, как вся кровь из организма поднялась вверх, заливая лицо и шею. Даже голова кругом пошла.
– Это вполне вероятно, – в то же время с серьезным видом заговорил Хьюго. Его руки, которые теперь он держал в карманах брюк, чуть приподняли ткань, словно намекая… – У нее может все болеть.
– Я так и предположил, – кивнул отец. – Эмма…
– Нет! – Я выставила перед собой руки, останавливая обоих мужчин. – Прекратите. Боже-е!.. У меня ничего не болит! Потому что…
Тут я злорадно посмотрела на Хьюго, и тот сразу прищурился, догадываясь о ходе моих мыслей.
– У него совсем крошечное достоинство, папочка, – наконец ответила я. – Поэтому нет. Я даже не ощутила ничего. Но кровь говорит о том, что все прошло как положено. Правда?
Папа оценивающе посмотрел на моего мужа. На его широкие плечи, подтянутую фигуру и ниже.
– Ну, зато по любви. А там разберетесь.
Муж нервно прочистил горло, в то время как я очень старательно скрывала улыбку, так и выползающую наружу.
– Время! – снова рявкнул Хьюго. – Самолет!
Он стал внезапно очень лаконичен.
– Верно, – всплеснул руками папа. – У меня ведь тоже рейс. Я бросил все и рванул сюда, как только Мелани наговорила тех ужасов.
Он потер грудную клетку.
– Мы подвезем, – снова коротко отчеканил муж.
– Спасибо! Эмма, доченька, не стой. Проверь еще разок, не забыли ли вы что-то в номере, и отправляемся. Слушай, что говорит муж.
Глава 4
Это был страшный сон. Кошмар, напоминавший сюрреалистичное кино.
Папа всю дорогу обсуждал с Хьюго расходы на будущую торжественную церемонию, намереваясь внести свою лепту, чтобы дочь не считали голодранкой.
