Как я встретила вашего папу

Хьюго продолжал:

– От дивана болит спина… Там неудобно… И я не буду приставать. Ну же, богиня матраса и одеяла, пусти меня погреться в свое царство неги, на вторую половину кровати.

Я прыснула, едва сдерживая смех – богиня одеяла почему-то звучало круче воробушка. И я сдалась.

– Ладно, но только вот там с краю лежи! – наказала я, мысленно разделяя пространство пополам.

– Слушаю и повинуюсь, – с готовностью отозвался Хьюго и тут же повернулся ко мне спиной. – Спокойной ночи, Эмма.

– Спокойной ночи, Хьюго, – отозвалась я и еще некоторое время смотрела на мерно вздымающуюся спину мужчины, чтобы убедиться, что он спит и не собирается приставать.

Лишь только потом легла сама и закрыла глаза.

А утром мы проснулись в обнимку…

Я даже не поняла сначала, что не так: на меня что-то давило сверху, не давая нормально дышать. Испуганно открыв глаза, я уставилась на слегка заросший подбородок. В тот же миг мою правую грудь нагло погладили. Медленно опустив взгляд, увидела руку Хьюго. Он еще спал, но умудрялся и ткань ночнушки отодвинуть, и до сокровенного добраться.

Его пальцы чуть шевельнулось, задев внезапно ставший очень чувствительным сосок. И… я затаила дыхание. По телу разлились невероятно приятные ощущения. Снова посмотрев на Хью, ощутила желание коснуться губами его губ. Тихо прошептать: “Доброе утро”. И посмотреть, что он будет делать дальше.

Ох, так недолго и самой соблазниться на секс! Но такие, как мой муж, слишком быстро теряют интерес к женщинам. Нет уж, я не собиралась быть для него очередной мгновенно павшей под натиском умелых рук! Облизнув губы, я осторожно поелозила, пытаясь выбраться из плена его объятий.

– Воробушек, тсс, – пробормотал он, крепче сжимая мою грудь. – Еще пять минут и подъем, обещаю.

– Совсем обнаглел? – спросила я. Хотела сделать это грубо, с напором, но вышло как-то иначе. Еще и с глупой улыбкой на губах.

– Эмма, ты такая нежная. – Он не открывал глаз, но обхватил мой сосок двумя пальцами, чуть его сжав.

И тут же отпустил. Я чуть не застонала… от разочарования.

Но вдруг этот наглец приподнялся на руках и оказался прямо надо мной, заявляя:

– Я помню, малышка. – Его губы оказались рядом с моими. У меня даже сердце забилось чаще от желания самой преодолеть микроскопическое расстояние до них.

Гордость? Что это такое? Не знаю…

– Ты такая строгая со мной, Эмма, – продолжал говорить этот гад, взглядом давая понять, что и сам мысленно давно продвинулся дальше разговоров, – и у нас контракт.