Онлайн-библиотека книг
Граф давно никуда не ездил, посылая вместо себя одного из трех своих товарищей[8]. И даже генерал-губернаторам приходилось месяцами ждать, когда министр их примет. Чувствуя, что времени ему отпущено мало, он занимался лишь теми вопросами, которые интересовали государя. А еще теми, что касались августейшей семьи. Теперь был как раз такой вопрос.
На совещании присутствовали товарищ министра Плеве, директор Департамента полиции Дурново и градоначальник Петербурга Грессер. Именно градоначальник сделал доклад о происшествии, повлекшем уже три убийства, и о важных лицах, в нем замешанных.
– Путилин просит забрать у него дело и передать в Департамент полиции. Старика можно понять, хватит с него нервотрепки из-за бугров.
Министр скривился:
– Да уж. Прославились на весь свет, нечего сказать.
Он взял лежавшую перед ним французскую газету:
– Вот что пишут в Париже. «Монд» сообщает, что к ним приехал «le grand duc Serge avec sa maîtresse monsier tel». Каково?
– Что, простите? – не понял градоначальник.
Плеве перевел ему:
– «В Париж приехал великий князь Сергей со своей любовницей господином таким-то».
– М-да… А кто этот, хм, мужчина-женщина?
– Адъютант великого князя Мартынов.
Дурново почуял неладное и запротестовал:
– Если хотите переложить тройное убийство на меня, то это плохая идея. Департамент перегружен. Никак не отойдем от «второго первого марта»[9].
Толстой желчно парировал:
– Там процесс политический, а тут уголовщина.
– Дмитрий Андреевич! Людей нет, вот ей-богу не знаю, кому поручить!
Плеве не удержался и хмыкнул:
– А Благово?
Министр и градоначальник хором поддержали:
– Точно, Благово!
Директор возразил:
– Павел Афанасьевич нездоров, и уже, что называется, навсегда. Собирается покинуть службу. Никак не отойдет от ранения, полученного на германских водах.
– Лыков ему поможет, – продолжил настаивать Плеве. Его энергично поддержал министр:
– Дело деликатное, и Благово как раз для него подходит.
Грессер со своей стороны приналег:
– А мы ему будем содействовать, негласно.
И Дурново сдался. Но именно он через минуту задал самый важный вопрос:
– А кто будет допрашивать августейшего лейб-гусара?
Тут все сникли. Грессер уткнулся взглядом в стену, показывая, что его теперь это не касается.
