Но взял её, заверив Мишку в том, что уговор в силе, и если всё пройдёт нормально, то вечером он получит свои пряники.
– А может что-то пойти ненормально? – напрягся он.
Исходя из своего опыта, я предположил, что ненормально может пойти всё, но Мишке знать об этом необязательно. Если уж началось всё с того, что я трусы свои порвал, то чем всё закончится, вообще неизвестно. Тем не менее жажда славы заставляла меня верить в лучшее.
– Всё под контролем, – заверил я его.
Обратно пробирался уже чуть ли не ползком.
Один раз чуть не нарвался на нашего Бояныча. Другой раз чуть не столкнулся с Сергеем Ивановичем. И если в первом случае я ещё как-то смог бы выкрутиться, то во втором вся моя затея обернулась бы полным провалом. Вряд ли старший пионервожатый, увидев меня в порванных трусах, с резиновой перчаткой, наполненной свиной кровью, посчитал бы это рядовым событием пионерской жизни.
Трудности меня ожидали и по возвращении. Я понял, что не смогу залезть обратно в окно туалета.
Тем более с перчаткой. Осторожно пробравшись к окну нашей спальни, я постучал. Появилась голова Вовки.
– Держи, – протянул я ему наполненную кровью перчатку.
– Ого! – удивился он.
Тут же появилась голова Шурика.
– Ни фига себе!
– Первое место наше, – заверил я их.
Они забрали перчатку и, крикнув: «Атас!», скрылись в окне. Со стороны столовой кто-то шёл. Путь обратно был только один. Через главный вход.
Прикрывая руками дыру в трусах, я осторожно зашёл на веранду.
Матрасиха дремала за столом. На цыпочках я пробирался в спальню. И когда уже почти скрылся из виду, позади меня раздалось громогласное:
– Стоять! Ты откуда?
Я развернулся. Мой ум натужно заскрипел и пытался придумать ответ в то время, когда руки прикрывали сзади остатки трусов.
– Что там у тебя в руках?
Я хотел честно ответить, что в моих руках, но предположил, что этот ответ будет пусть и честным, но немного странным.
– Я из туалета, – снова соврал я, не придумав ничего другого.
– Руки покажи, – не сдавалась она.
Я протянул ей руки и показал, что в них ничего нет.
– Иди.
Пытаясь не поворачиваться к Матрасихе задом, я стал пятиться в сторону комнаты."
"– Ты чё там прячешь?
Я так понял, что это она снова ко мне и позора с трусами мне не избежать. Осталось только быстро придумать, почему они в таком виде.
– Господи! – Матрасиха была явно поражена открывшимся ей видом.
