Щорс, не допев «Кто под красным знаменем раненый идёт?», обернулся, чтобы посмотреть, что там происходит. Матрасиха, которая находилась на той стороне сцены и должна была нас встречать, тоже заметила замешательство отряда, но поначалу ничего не поняла. Она стала знаками показывать нам что-то вроде «идите сюда, продолжайте движение». Алексей, который был позади нас и провожал нас на сцену, тоже увидел, как из Вовки, пульсируя, бьёт струя красной жидкости. Он попытался вспомнить сценарий нашей песни и место, где всё должно было случиться.
Но, видимо, не нашёл такого места в своей памяти и тоже стал махать руками, предлагая вернуться. Кровь долетела уже до ветеранов и Сергея Ивановича. Он вытер рукой то, что попало ему на лицо, и, не веря своим глазам, попробовал жидкость на вкус. Лицо его выразило что-то, совсем не похожее на восторг. Только Бояныч невозмутимо продолжал играть мотив героической песни.
В общем, отряд замешкался и дезорганизовался. Те, кто был впереди носилок, и, собственно, сам Шурик решили идти на зов Матрасихи.
Я же, обернувшись назад, понял, что надо возвращаться к Алексею. В том, что что-то пошло совсем не так, можно было уже не сомневаться. Из Вовки, точнее из перчатки, находящейся возле него, хлестала кровь уже во все стороны. И если узкому кругу посвящённых в детали было понятно, что происходит, то остальным – нет. В итоге мы, как лебедь, рак и щука, не могли согласовать, куда двигаться. Шурик тянул носилки с Вовкой вперёд. Я же, наоборот, назад.
В какой-то момент одна рука у меня соскользнула и одну ручку я выпустил. Носилки перекосило. Вовка, боясь упасть на пол, схватился одной рукой за край носилок, а другой продолжал держать перчатку с кровью, которая, не прекращая, поливала всё вокруг. Тут Шурик тоже не выдержал и выпустил носилки из рук. Вовка грохнулся на пол, а отряд разбежался в разные стороны под аккомпанемент баяна, продолжающего исполнять композицию про героический поход Щорса.
Со стороны это выглядело, скорее всего, эпически.
Вовка, упав на пол, плюхнулся прямо на перчатку с остатками крови. Хоть значительная её часть уже просочилась, оставляя кровавый след в радиусе примерно пяти метров, немало ещё оставалось внутри. Мишка постарался на славу, заправив перчатку под завязку. Под весом Вовки она не выдержала и хлопнула…
Находясь уже за сценой, я услышал, как кто-то из вожатых в зале крикнул: «Врача!» Не знаю, кому они хотели вызвать врача.
