Хотя при встрече, чтобы меня ненароком не отправили в академию, продолжала притворяться немощной. Впрочем, с непривычки мое тело так болело, что даже притворять не нужно было. Но важно другое, я понимала, что отец знает о том, чем я занимаюсь, и Норман знал, о том, что мне это известно, но мы продолжали отыгрывать неведение. Потому сильно удивилась, когда Норман во время редких совместных обедов, которые обычно не посещал, спокойно и невзрачно потребовал, нарушая негласное молчание:
— Не советую высовываться за пределы поместья.
Особенно в одиночку.
— Почему? — спросила я от неожиданности. Удивилась еще и потому, что я уже не первый день поглядывала на парк, который расположен как раз напротив столичного поместья Варенн, который выглядел идеальным местом для пробежек. Не далее, как завтра утром я хотела бы устроить утреннюю пробежку там, потому что скрывать свои тренировки от прислуги, что также поднимается ни свет, ни заря, становится все сложнее.
Я еще не знаю, кому здесь можно доверять и раскрывать свои планы раньше времени не намерена.
Пока что мое преимущество в том, что меня считают слабачкой. Пусть так думают и впредь. Особенно бесило то, что почти вся прислуга очень благоволила Алиссии, потому я даже не сомневалась, что те шпионят за мной для нее.
С тем, что из себя представляет «сестрица» я еще не разобралась. Она ли зло, или только сюжет, в котором Алиссия такая же пешка, еще предстоит выяснить.
А если первое, почему же мое отношение к ней неизменно отрицательное что в той жизни, что в этой? Или, так я и должна к ней относиться по сюжету, потому и не чувствую разницы?
Но мой мыслительный поток прервали.
Дворецкий вошел в столовую и что-то зашептал на ухо маркизу. Тот едва уловимо нахмурился и стал подниматься из-за стола.
— Запомни мои слова, — видимо, не имея времени на подробный ответ, оставил он мне наказ и, не попрощавшись, вышел из столовой. Как после выяснилось, отца вызвали во дворец, из которого он не вернулся даже ночью.
А утром мне вновь нужно было вставать на тренировку.
Обычно я делала это налегке, но сегодня, из-за неясного чувства тревоги, вызванной предупреждением Нормана, спрятала за пояс кастет.
Глава 4
— Да как же вы мне дороги… — цедила я ругательства сквозь зубы, поглядывая из-за кустов на рыцарей, которые шлялись туда-обратно, вертя головой, точно кого-то выискивали.
Значит, я не ошиблась и меня действительно «пасут». Остается только гадать, с чьей легкой руки начали пристальную слежку: отца или «сестрицы».
