Но как только догадка начала формироваться, я услышала за своей спиной громкое и гневное:
— Иванна, оставь Алиссию в покое! — грозно рявкнул кронпринц, пока я смиренно прикрывала глаза, боясь, что если закачу их еще сильнее, то они просто выпадут из глазниц.
— Как вы мне дороги… — проворчала я себе под нос и тяжело вздохнула, поняв, что забыла про идиота в трико… в смысле, в сияющих доспехах.
В прошлой жизни, учась в военной академии, я стабильно сдавала тесты и проходила медкомиссии на устойчивую психику.
В том числе тренировала управление гневом и неплохо с этим справлялась. Но в этом мире все иначе. То ли в этом теле нервные клетки куда слабее, то ли все дело в раздражителях, которые одним своим существованием заставляли меня пылать от злости.
Вот и сейчас, стоило Роберту заговорить со мной, как всегда неправильно поняв ситуацию, как призвала все свое мужество, чтобы сохранить спокойствие.
Ничто не могло сравниться с моей душевной и моральной болью в тот момент.
Она была разве что соизмерима с подлым ударом мизинчика на ноге о прикроватную тумбочку, настолько сильно я страдала.
Тем не менее, собралась с силами, помня, что вокруг полно аристократов, что приехали поддержать своих отпрысков. Сейчас же, привлеченные вниманием рыданиями отшитых мною аристократок и возгласом кронпринца, они начали проявлять ненужный интерес. В общем, общественность поняла, что будет представление, и с готовностью стеклись из разных углов лагеря, точно только этого и ждали.
Потому присела в идеальном реверансе и чинно поприветствовала согласно этикету:
— Доброго и ясного дня, Ваше Высочество, надеюсь, удача всегда будет благоволить вам.
Меня проигнорировали и пронеслись мимо, едва не сбив с ног, дабы кинуться на помощь все еще сидящей на жо… на земле Алиссии. Бережно и трепетно прижимая девушку к себе, Роберт с преданностью и тревогой заглядывал в заплаканное лицо моей «сестрицы», причитая:
— Леди Алиссия, вы в порядке? Нигде не болит?
— Благодарю, Ваше Высочество, — картинно и трогательно потупилась Алиссия, заливаясь прелестным румянцем и отводя взгляд.
Для видимости она попыталась отстраниться, но ее попытка была настолько жалкой, что пресеклась в одно мгновение кронпринцем, который теснее прижал ее к своей груди.
«Фу, какая мерзость, — мысленно кривилась я. — Постыдились бы, что ли, на людях.
