Родители гордятся тем, что у них такая особенная дочь, хотели бы, чтобы мое имя было у всех на слуху. Дедушка так, вообще, души во мне не чает, — перед внутренним взором начали проноситься лица родных, и в глазах застыли слезы. Я по ним безумно соскучилась.
— В чем тогда проблема? Или, вернее, в ком? Уж не в Генри ли?
— Нет, — без промедления выпалила я и, зардевшись под проницательным взглядом декана, добавила шепотом: — Да. В нем.
— Объяснишь? — его вкрадчивый голос заставил меня кивнуть.
— Вы должны знать, лир Невилл, что мою семью и без меня считают чудной.
Папа постоянно витает в облаках, днем и ночью занимается экспериментами. При этом ни один из них не оправдал себя. Дедушка — некромант, что многих ввергает в ужас. Все это значительно снижает мои шансы удачно выйти замуж.
— И ты посчитала, что тебе невероятно повезло, когда такой парень, как Генри, обратил на тебя внимание? — в ответ на язвительный смешок, слетевший с губ Дариела, я гордо вскинула подбородок.
— Именно. Норманды богаты и влиятельны. По крайней мере, в Тарквуде.
— Он знает, что ты стихийница?
— Да, мне понадобился год, чтобы набраться смелости и признаться ему в этом, — воспоминания о том дне ворвались в сознание. И они были не из приятных.
— По всей видимости, он не очень этому обрадовался.
— Все верно, — мой голос походил на шепот.
Я опустила голову и начала разглаживать складки на платье, желая избежать пристального взгляда черных глаз. Декану отчего-то взбрело в голову докопаться до истины.
— Генри попросил, чтобы я никому не рассказывала о своих способностях, особенно отцу, который и без того на дух меня не переносит. Иначе лир Норманд ни за что бы не позволил ему сделать мне предложение. По его совету я говорила всем его родным и знакомым, что так же, как и Генри, водница.
— И несмотря на это, ты все равно хочешь стать женой человека, который принижает твои достоинства? — правая бровь Дариела скептически изогнулась.
Мужчина выжидательно смотрел на меня, а я медлила с ответом.
Казалось, если скажу сейчас правду, обратной дороги не будет. Своим признанием я могла собственными руками снести последнюю шаткую преграду, стоявшую между нами. Однако мне захотелось озвучить мысли, царившие в голове. Этот человек умудрился каким-то образом завоевать за короткое время мое доверие. И я боялась… Боялась, что как только обнажу перед ним душу, он занесет нож и причинит много боли.
