К тому же их запросто можно было использовать в целях самообороны.
Я ловила на себе озадаченные взгляды Дариела, явно не понимающего, почему с моих губ не сходит улыбка. Возможно, мужчина мысленно готовился к очередной моей выходке, но ни о чем так и не спросил.
— Хорошего вечера, Лилит, — хозяин дома вытер губы салфеткой, положил ее рядом с тарелкой и встал из-за стола. Часы показывали восемь.
— И вам того же, лир Невилл, — отозвалась, сделав из широкого бокала глоток воды.
— Надеюсь, это последний раз, когда мне приходится покидать собственный дом и ночевать у брата, — задумчиво проговорил Дариел, но слишком громко, словно хотел, чтобы они достигли моих ушей.
— Отчего же, лир Невилл? — мне пока сложно было себя перебороть и заставить обращаться к нему по имени. Это бы сделало нас гораздо ближе, а я намеревалась держать дистанцию.
— Соскучился… по родной кровати, — он понизил голос до таинственного шепота, широко улыбнулся и покинул столовую.
— Так я тебе и поверила… — отозвалась с тяжелым вздохом и направилась в библиотеку, чтобы скоротать там время, ведь заняться больше было нечем.
Я подошла к полке, взяла недочитанную накануне книгу и расположилась в удобном кресле у окна, через которое в помещение проникал мягкий розовый свет заката. Однако, даже открыв увесистый томик на заложенной странице, так и не приступила к чтению, а погрузилась в размышления. Сперва перед глазами предстала разъяренная рыжеволосая красотка. Ее лицо со следами фиолетовых чернил несомненно надолго отложится в памяти, если не на всю жизнь.
Станет ли мстить эта ревнивица? Хотя что она может мне сделать? Судя по размерам файербола, которым девушка собиралась разделаться с Дариелом, и капелькам пота, проступившим у нее на лбу, Аннет была гораздо слабее меня. Коварством же она не владела, иначе бы поступила намного умнее.
Вскоре образ незваной утренней гостьи сменился ее пока несостоявшимся женихом. Стоило вспомнить, как здорово он меня разыграл, по библиотеке разнесся мой заливистый смех.
Мне понравился его артистизм, хотя, на первый взгляд, брюнет сама непоколебимость, несокрушимость, как и подвластная ему стихия."
"Розовый свет давно сменился лиловым, затем и янтарным, но страница все также оставалась не перевернутой. Даже приступив к чтению, ничего не вышло — смысл ускользал от понимания, поэтому не стала больше себя мучить, а вернула книгу на место. Взгляд непроизвольно устремился к загадочной мерцающей дымке.
