Там и поговорим. Тебе нельзя сейчас возвращаться в гостиную, а то наши родители еще невесть что подумают.
Дариел проявил твердость характера. Он не стал интересоваться моим мнением, а схватил меня за руку и увел подальше отсюда. Мы оказались на улице, миновав вереницу широких и слабоосвещенных коридоров. Приятная прохлада мгновенно окутала тело. Вечерние сумерки уже настолько сгустились, что только благодаря магическим фонарикам, которые окаймляли узкую дорожку, ведущую в ухоженный парк, я не спотыкалась каждую минуту.
В воздухе витал одурманивающий аромат роз. Постепенно ко мне вернулось былое спокойствие.
Дариел около четверти часа не решался произнести хоть слово. Скорее всего, он подбирал нужные фразы, чтобы сгладить инцидент.
— Лилит, пожалуйста, забудь о случившемся. Прошу, не предавай его огласке.
— Вы считаете, в этом нет ничего дурного и предосудительного? — несомненно, я и не подумывала о подобном, однако мне хотелось узнать его мысли. Неужели, и он был способен на схожий шаг?
— Конечно, их поведение неподобающее, — Дариел шумно выдохнул.
Для него разговор превратился в пытку. — Не мне тебе это говорить, но в свете сложившихся обстоятельств просто обязан, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. Ты все поймешь, когда выйдешь замуж за своего любимого Генри.
— Что именно? — спросила я, нервно сглотнув. Наша беседа в данный момент походила на общение преподавателя с адепткой.
— О связи между супругами. Зачем ты меня остановила за ужином? — резко сменил брюнет неловкую тему разговора. Он замедлил шаг, потом и вовсе остановился и повернулся ко мне лицом.
— Не хочу быть причиной разлада в вашей семье, ведь я в ней временное явление.
— Ничто так не постоянно, как временное, — усмехнулся молодой мужчина. Жаль, я не различила оттенка, с которым он произнес данную фразу. Но мириться с услышанным не собиралась:
— Этому не бывать!
— Дариел, Лилит, где вы?.. Отзовитесь! — раздался где-то неподалеку требовательный голос лиры Изабель, узнавшей откуда-то, что мы в парке.
Дариел незамедлительно отозвался на ее очередной окрик и продолжил вглядываться в мое лицо.
Но что он мог увидеть в темноте? Лишь его очертания? Однако я смутилась и уже не в первый раз за вечер ощутила, как на моих щеках, несмотря на прохладу, разгорался румянец. Хотя никогда не считала себя настолько застенчивой.
К счастью, этот неловкий момент продлился недолго — женщина быстро нагнала нас, ухватилась за любезно предоставленный деканом локоть, другой же он следом предложил и мне.
