— Не смешно! Верните все, как было! — с обидой выпалила я на одном дыхании.
— Верну, но только по истечении испытательного срока. А теперь отдай мне его назад, — он протянул ладонь и выжидательно замер.
“Ага, разбежалась!” — подумала про себя, покрепче прижимая кулак с кольцом к груди, а затем встала к нему боком.
— Не отдам!
— Потеряешь же. Что потом скажешь своему Генри в оправдание? — Дариел взмахнул рукой и что-то прошептал.
Драгоценность тут же выскользнула меж пальцев и поплыла по воздуху. Она плавно опустилась на раскрытую широкую ладонь и исчезла в кармане фрака декана.
Недовольное пыхтение достигло его ушей.
— Я же говорил, что хомяк, — своим замечанием декан вызвал у меня очередное возмущенное фырканье.
Невзирая на нашу перепалку и мое сопение, он подставил локоть, на который я оперлась лишь после того, как пробубнила, насколько он несправедлив по отношению ко мне, и мы неторопливым шагом направились к дому.
Едва ли не во всех окнах на первом этаже горел свет. Даже издалека можно было разглядеть силуэты снующих туда-сюда гостей или же танцующих пар.
Постепенно до нас стали доноситься хохот и обрывки музыки, а вместе ними и сердитый женский голос, показавшийся мне хорошо знакомым:
— … на пианино играть не умеет. Вышивает и рисует отвратительно. А вы видели, как она танцует? — тут невестке декана взялись вторить и другие лиры. — Наверняка если бы ни Дариел, то спотыкалась бы она о свои ноги едва ли не каждую секунду. И что Невиллы в ней нашли? Лилит ему не пара! — возмущению Лорены не было предела.
Я почувствовала, как напряглись мышцы под моими пальцами, и потянула брюнета в другую сторону, чтобы увести подальше от сплетниц, но он захотел поступить иначе. Мужчина значительно ускорил шаг. Я едва за ним поспевала.
— Дариел?.. — изумленно воскликнула заметно побледневшая жена Киорана, как только мы приблизились к стайке прелестных лир, которых она собрала вокруг себя.
— Что нашли, вас совершенно не касается. Главное, чтобы она устраивала меня, а до вашего мнения мне нет никакого дела, — таких леденящих ноток в его голосе, мне не доводилось еще слышать.
Даже по моей коже прошел озноб, приподнимая волоски на оголенных руках.
Никто не осмелился и слова больше сказать, не говоря уже о том, чтобы извиниться передо мной. Несомненно, мне льстила его защита, но почему он так себя повел? Ведь, по сути, я приходилась ему никем, всего лишь временной невестой. Еще каких-то две недели, и мы вряд ли когда-нибудь свидимся.
