Едва оказалась в своих покоях, прижалась спиной к двери и закрыла глаза. Тело по-прежнему пробивала приятная дрожь. Оно все еще помнило мужские ласки.
Как же вовремя закончилось наше безрассудство, ведь еще немного — и я не удержалась бы, и с головой окунулась в океан страсти, которую декан пробудил во мне. А на него что нашло? Что за игры он затеял? К чему бы они привели, не остановись мы в тот момент?
Я прикоснулась к шее, и провела пальцами по тем местам, где совсем недавно были губы Дариела, и тяжело вздохнула.
Кожа продолжала пылать от его ласк, заставивших позабыть обо всем на свете, настолько испытанные ощущения затуманивали разум. Вот тебе, Лилит, и бесчувственный чурбан! Сама напросилась! Да он играл со мной, подобно профессионалу на пианино, знал, какую клавишу за какой следует нажать, когда увеличить темп, а когда его замедлить. Вновь прокрутив в памяти произошедшее, отругала себя за несдержанность, зажгла свет и уселась за туалетный столик. Собственное отражение поразило до глубины души: глаза горели, словно у меня была горячка, а румянец от стыда вспыхнул на щеках еще ярче, сделав их и вовсе пунцовыми.
Нет, больше подобного не повторится. В другой раз я непременно буду действовать гораздо осмотрительнее… А поскольку Дариел явно понял, что я позабыла в библиотеке в такой поздний час, следовало перейти ко второму пункту плана, чтобы снизить его бдительность. Вот только как взглянуть ему завтра в глаза?
11 дней
Утром в столовую я шла с замиранием сердца.
Невзирая на страхи, декан равнодушно скользнул по мне взглядом, сухо поприветствовал и вернулся к газете. А вот после совместной трапезы меня ждал сюрприз. Стоило подняться к себе, как в дверь раздался предупредительный стук и в комнату вошел Дариел.
— Позволь нарушить твое уединение.
Мужчина сел в кресло, вытянул ноги и сцепил руки в замок.
— Вы его уже нарушили, — произнесла с толикой раздражения, но это была самозащита. Стоило взглянуть на губы декана, как воспоминания нахлынули с новой силой.
Казалось, подойди он ко мне сейчас и повтори все, я с готовностью отдамся в его власть.
— Нам нужно поговорить, — серьезным тоном вымолвил Дариел, чем вызвал у меня удивление. Однако на смену ему быстро пришла тревога.
— О чем? — спросила я с замиранием сердца.
— О твоем намерении взломать печать.
— У меня и в мыслях не было подобного, — отозвалась с наигранным возмущением. По его усмешке я поняла, что он мне не поверил.
