Это немного больно — он больше, чем я думала, — что заставляет меня приостановиться, прежде чем двигаться дальше.
Даллас не двигается, его руки все еще лежат на моих бедрах, а брови приподняты.
У него то, что я называю сексуальным лицом.
Порозовевшая кожа, приоткрытые губы, безумные глаза.
Он хорошо контролирует себя, но глаза не лгут — парень невероятно возбужден сейчас, это тело, привыкшее к выносливости и адреналину.
Я вижу, как он возбужден.
Даллас вдыхает и выдыхает, и я почти вижу, как он считает в уме, как человек считает овец, когда пытается заснуть, но в данном случае, чтобы перефокусироваться, чтобы не начать толкаться.
Странно, как можно узнать человека, когда общаетесь с ним непринужденно, без дополнительного давления, не пытаясь форсировать это, как делают люди, вступающие в отношения — полные решимости найти что-то общее, стремясь быть совместимыми.
Даллас и я просто… есть.
Я нависаю над ним, положив руки ему на плечи, наклоняясь ближе, чтобы положить их на подушки по обе стороны от его головы, его член полностью внутри меня.
Я двигаюсь медленно, привыкая к его размеру.
Отклоняюсь назад…
Нет, слишком глубоко.
Двигаю бедрами, двигаясь вперед и назад, наблюдая за его лицом, потому что не могу удержаться.
Его губы все еще приоткрыты, и я целую их, наши языки влажные и жаждущие, почти отчаянные.
Грязные поцелуи во время секса — моя новая любимая вещь, и Даллас хорош в этом, засовывая свой член и язык глубоко, одной рукой схватившись за мою задницу, другой за голову, притягивая меня ближе.
"
"Притягивает меня так, что наши лбы соприкасаются, целует и трахает, трахает и целует. Бешеный сеанс поцелуев только делает меня еще более влажной, если это возможно.
Как поцелуи во время секса могут возбудить кого-то еще больше, чем уже есть?
Его глаза такие темные.
Такие серьезные.
Рот приоткрыт.
Ладонь Далласа перемещается с моей задницы на грудь, обхватывая ее, пока он делает толчок вверх, наконец, теперь, когда я привыкла к размеру его члена.
Мы попадаем в ритм.
Синхронно.
Вперед-назад, вперед-назад…
Так хорошо.
Так мокро.
Он весь потный, пот на лбу.
— Ты пытаешься не кончить? — спрашиваю я вслух, выражение его лица, несомненно, прямо-таки паническое.
Он кивает.
— Пытаюсь.
— Хорошо. — Потому что он уже кончил, и вряд ли будет справедливо, если во второй раз кончит только один из нас…
— Ты такая чертовски тугая, — бормочет он. — Клянусь, я умер и попал в рай.
