"
"Она не ужасна на вид, и я не трахался уже очень давно (три месяца, по крайней мере), так что переспать с ней в обмен на…
— Ты пытаешься вызвать у меня рвоту? — Райан смеется, скрещивая ноги. — Будь серьезным хоть на секунду.
Я и был серьезен.
— Тебя тошнит от мысли о сексе со мной?
Что за хрень. Никогда в моей чертовой жизни такого не было…
— Типа того. Ты не совсем в моем вкусе.
Райан Уинтерс сейчас явно врет. Не могу поверить, что она может сидеть там и говорить это с невозмутимым лицом.
Не в ее вкусе, моя задница. Я, блядь, всем нравлюсь!
Даже парни хотят заняться со мной сексом!
Кого она пытается обмануть?
— Я не в твоем вкусе? — недоверчиво спрашиваю я. — А кто тогда в твоем вкусе? — Диего Лоренц, чувак с вялым членом и слабым хребтом?
— Почему тебя это волнует?
Потому что мне не все равно, черт возьми! Не потому, что она в моем вкусе, но все же.
— Меня не волнует.
— Тогда мы можем двигаться дальше. — Она машет руками в воздухе.
Мы могли бы двигаться дальше, но я не хочу.
Я хочу знать, какой у нее тип, потому что очевидно, что Диего был экспериментом, который провалился.
— Назови мне что-нибудь из своего списка.
Кажется, она обдумывает это. Я вижу, как Райан обдумывает это в своем мозгу. Постукивает пальцами по моему рабочему столу, испускает долгий, тягостный вздох.
Как будто я доставляю ей неудобства.
— Наверное, он должен быть ориентирован на семью.
— В смысле, должен любить свою семью?
— Нет. Я имею в виду, что в какой-то момент он должен захотеть детей.
Я хочу много детей.
Райан обхватывает свой живот, как будто она уже беременна, раскачиваясь взад-вперед в кресле.
Черт.
Она уже думает об этом дерьме в таком возрасте? Как, черт возьми, кто-то может знать, хотят они детей или нет? Нам по двадцать одному, что, если мои яйца разобьются во время игры и станут бесполезными?
Внезапно она разражается смехом.
— Боже мой, ты бы видел свое лицо, оно такое бледное.
— Снова смех. — Ты подумал, я серьезно? — Закатывает глаза. — Нам по двадцать лет, черт возьми. Я не думаю о детях.
— Я так и знал. — Я усмехаюсь, лицо из бледного становится ярко-красным. — Ты задница, знаешь это?
— Да, да, это я здесь задница. — Она снова смеется. Прочищает горло. — Поскольку тебе явно трудно придумать какие-нибудь ласковые слова, позволь мне подумать секунду.
Она крутится еще немного, явно нуждаясь в занятии, чтобы подумать.
