Она была с Диего Лоренцем два месяца, что можно было бы считать фазой медового месяца, но этого было недостаточно, чтобы он держал ее за руку, хватал за задницу, целовал на публике.
— Время идет, — говорю я ей, с нетерпением ожидая, когда она вовлечет меня в то, что ей больше всего нравилось, демонстрируя какую-нибудь хрень — не знаю, минет, французский поцелуй или что-то еще.
Насколько это было бы ужасно?
— Думаю, моим любимым проявлением привязанности было бы… чтобы кто-то держал меня за руку, пока мы занимаемся чем-то обычным, например, сидим на диване и смотрим телевизор.
Или просто положить руку ему на бедро, когда мы сидим или он ведет машину. И наоборот.
Для меня это тоже звучит чертовски круто.
— Ты не должна говорить, ты должна мне показать. — Я давлю на нее, будь я проклят, если это не так, внезапно отчаянно желая, чтобы Райан прикоснулась ко мне.
С тех пор как я оказался между ее ног, я не могу перестать думать о сексе, минете и погружении моего члена в ее киску.
Она так чертовски хорошо пахла, была такой теплой; наверняка она была мокрой.
Я мысленно заставляю свой взгляд оставаться на ее лице, его склонность перемещаться вниз по ее телу — битва, которую я никак не могу выиграть.
Сиськи.
Киска.
Сиськи…
Райан перемещается на кровать, подползает, чтобы лечь рядом со мной, зеркально отражая мою позу: одна рука за головой, другая на бедре. Затем, очень медленно, эта рука на ее бедре тянется через одеяло и касается моего бедра.
На ее губах появляется улыбка.
Мой взгляд перемещается на ее руку, которая так близко к моей, затем возвращается к ее лицу. Рука. Лицо. Рука.
Она не двигается, ничего не делает, просто лежит там, распространяя тепло через мои трусы и согревая мою кожу.
— Твоя очередь.
Ее улыбка не дрогнула, и ее рука остается на моем бедре, пока я тянусь за карточкой «вызов», сердце колотится в груди.
Прочистив горло, я громко и непреклонно читаю.
— Поцелуйте своего партнера не в губы, а в другое место.
Да.
Да, да, да, блядь, да. Лучшая карточка на свете.
— Это ничего? — Боже упаси меня от нежелательных приставаний, даже если мы играем в игру.
— Конечно. Это же просто игра.
Лгунья.
Какая же она чертова лгунья.
Это перестало быть игрой, как только я оказался между ее ног и прижался носом к ее киске.
Райан хотела, чтобы я ласкал ее ртом так же сильно, как я этого хотел; она просто недостаточно мужественна, чтобы признать это.
