Никто не произносил ни слова, босс о чём-то думал, а я была немного напугана и смущена, не понимая, что происходит, но пока не решалась спросить.
Как только Костя показался на пороге клуба, растерянно озираясь по сторонам в поисках меня, Марат Александрович резко нажал на газ, и мы с визгом тронулись с места. Он словно специально хотел привлечь внимание Кости к своей машине.
Надо будет потом взять у Ники его номер, и извиниться перед ним, неудобно получилось.
— Какой у вас адрес?
— Вы отвезете меня домой? — я видела босса сейчас лишь периферическим зрением, не решаясь смотреть на него прямо, делая вид, что рассматриваю свою сумочку.
— А куда ещё я могу вас отвезти, Оливия? — он выделил голосом моё имя, и я тут же покраснела, надеясь, что этого было незаметно в темноте салона.
— Дзержинского 12 — простые ответы — лучшее стратегия беседы, если каждый раз что-то сказав, ты словно ходишь по минному полю.
Он вбил адрес в навигатор, хмыкнул каким-то своим мыслям, и некоторое время мы ехали просто в тишине.
— Марат Александрович, — наконец нарушила я тишину, поняв, что не усну, если не узнаю ответ на этот вопрос.
— Да?
— А вы что, за мной следите? — моё сознание на самом деле рисовало ужасные картинки. Мой босс, весь такой властный и строгий в своих темных костюмах, выслеживает своих секретарш, а после они таинственным образом пропадают…Почему ему так спешно искали замену секретарши? А ещё, Ника сказала мне, что я как минимум четвертая за последние два месяца, кто работает на этой должности.
Марат Александрович как-то странно на меня посмотрел, а после начал выруливать на обочину. Стук сердца грохотом отдавался в моей голове от волнения. Мамочки! Что же сейчас будет?
Мы остановились, я зажмурилась изо всех сил, а мой босс…расхохотался.
Он смеялся так сильно и заразительно, и никак не мог остановиться. У него оказался очень красивый смех, с такими же низкими нотками, как и в его голосе. От улыбки его лицо сразу преображалось, становясь менее жестким.
Я смотрела на него, и сама не заметила, как хихикнула сначала раз. Потом второй, а после и вовсе начала смеяться вместе с ним. Но наш смех прекратился так же резко, как начался. Он просто в один момент снова стал серьезным, и посмотрел прямо мне в глаза, от чего у меня перехватило дыхание, и я тоже не смогла больше смеяться.
— Оливия, вы больше так не шутите. Позвольте мне прояснить одну вещь: у меня нет привычки преследовать людей.
