Но, когда я почувствовала, как молния на моих джинсах поехала куда-то вниз, я каким-то образом смогла вернуть себе остатки разума, и вскочила с кровати, разорвав поцелуй.
— Вы! Вы! — я даже не знала, что конкретно хотела сказать, и в чём обвинить босса. Просто тыкала в него пальцем, пытаясь подобрать нужные слова.
Он никак не реагировал на мой выпад, сидя на кровати на том же месте, где до этого сидела я, и восстанавливая дыхание, судя по вздымающейся тяжело груди.
Не знаю, что он хотел сделать, вставая с кровати и направляясь ко мне, но я не дала себе шанс это узнать, схватив быстро свою сумку у входа, вместе с верхней одеждой, и выскочив из номера.
— Я подожду в зоне посадки — было последним, что я сказала, перед тем, как уйти.
Сначала я даже не заметила, что почти бегу по коридору гостиницы прочь от номера, где только что была, но, когда я подошла к лифтам, то заставила себя замедлиться, и сесть в кресло, стоявшее там же.
Что это только что было? И как мне вести себя дальше с боссом, с учётом того, что ближайшие несколько дней нам придётся провести с ним бок о бок в другой стране, а после мне всё же хотелось бы не остаться без работы.
Я боялась второй раз наступать на одни и те же грабли, снова начиная встречаться со своим непосредственным начальником.
Это всё было неправильно, неуместно, но как только я возвращалась мыслями к этому поцелую, мои коленки вновь подкашивались, а внизу живота становилось нестерпимо жарко. Не хочу, чтобы моё тело так на него реагировало, но как этого избежать?
Через несколько часов ожидания на неудобном металлическом стуле в зоне вылета, я успокоилась, и, когда последние пузырьки шампанского перестали кружить мне голову, мне и вовсе стало в какой-то момент казаться, что всё это я себе придумала, и ничего не было, ну или по крайней мере всё не так страшно.
Мы с боссом — два взрослых человека, и нам с ним нужно было просто поговорить и обозначить границы наших отношений. В конце концов, поцелуй — это не конец света.
Даже дети в детском саду целуются. Конечно, немного не так, как это было у нас…
Когда я увидела Марата Александровича, приближающегося ко мне, внутри меня всё затрепетало, несмотря на то, что я уже полчаса прокручивала про себя речь, которую собиралась ему сказать. А ещё, мне было немного обидно, что я здесь вся извелась, а он выглядел так же невозмутимо и профессионально, как и раньше, словно ничего сверхординарного и не произошло.
