Ремарк, как и обещал, рассказал мне про Илью, юного гениального программиста, для которого нет границ, которых он не может преодолеть. И этот дурень ставит эксперименты своих разработок на правительственных программах. Пираты вычислили это и использовали в своих целях. Чудом удалось спасти положение.
Теперь я понимаю, почему Айсиру потряхивает до сих пор при его имени, а Анфиса просит присмотреть за своим сыном. Зато этот юный гений плюс Иван Ройс обещают мне очень веселые ближайшие десять лет. Я не говорю про задание от Ремарка.
Я взглянула в иллюминатор шаттла, который летел к центральному корпусу Звездной академии, и увидела невероятную картину. Из земли поднималось огромное здание, которое завершалось острым шпилем. В свете заходящего солнца белый камень приобретал почти розовый оттенок, и строение смотрелось словно сказочное сооружение.
Академия является закрытым военным объектом, но общая информация была обнародована. Поэтому и гражданские, и студенты знали, что первые три яруса располагались глубоко под землей, потом шел просторный учебный корпус, и на самом верху, на большой высоте, размещалось общежитие.
– Каждый раз поражаюсь этому зрелищу. Все три Звездные академии невероятно красивые. Они символизируют величественность и незыблемость и построены из гранита, который обладает такой прочностью и износостойкостью, что никакие взрывы и природные катаклизмы зданиям не страшны, – произнес сидевший на соседнем кресле Козеро.
«Именно поэтому мою альма-матер и решили уничтожить изнутри», – подумала я и, улыбнувшись, сказала:
– Ты прав.
Помню, как после поступления смотрела на этот же вид в окне и пищала от восторга. Все чаще и чаще я с грустью и нежностью вспоминаю те дни. Тогда моими проблемами были лишь тяготы учебы.
– Что-то ты стала очень сентиментальной. Не иначе, влюбилась? – чуть прищурился медик.
Этого стало достаточно, чтобы я поняла – он догадывается. Каким образом он понял, что Ройс мне не чужой, не знаю. И я совершила единственное, что могла себе позволить в этой ситуации: сделала вид, что ничего не происходит.
– Ты что, забыл? Я же ракша! А что про нас говорят?
– Что вы противные, замкнутые деревяшки со своими тараканами. Фиса дала точное определение расы своего мужа: «Если ракш ваш друг, то лучше друга у вас не будет уже никогда, если ракш ваш враг, то я вам сочувствую». Только ты мне зубы не заговаривай, и если вдруг что, я всегда готов выслушать и помочь.
– Спасибо, – подмигнула я Козеро.
