Два часа раздумий, в течение которых Анне оставалось лишь волноваться и придумывать самые ужасные сценарии развития событий сегодня вечером.
По привычке тетя Пруденс подремывала в кресле у камина, временами потягивая остатки крепкого ароматного напитка, оставшегося на ее иссохших губах.
Шери, красивая, молчаливая горничная, выполнявшая всю работу по дому, осторожно приподняла наполовину выпитый стакан из старческой дрожащей руки, поставила его на старый серебряный поднос, который Мактэвиш, седовласый дворецкий, давно служивший семье, протянул ей, и вышла из комнаты вместе с ним.
– Лотариан уже должен был прислать, нам записку. – Леди Аппертон просунула руку между шторами, слегка раздвигая их, чтобы посмотреть на улицу.
Анна оперлась локтями о каминную полку и подняла глаза, уловив движение в зеркале в золотой раме, которое висело над ней. Она повернулась и увидела Элизабет, входящую в комнату с миссис Полкшэнк, бывшей горничной в таверне, теперь служившей у них поварихой.
– Вы уверены, что все обстоит именно так, миссис Полкшэнк? – спрашивала Элизабет.
– О да, – кивнула повариха, отчего оба ее подбородка и огромная грудь задрожали, – леди МакЛарен дала всем лакеям выходной. И не только им, всей прислуге. От дворецкого до своей горничной-лягушатницы.
Леди Аппертон высунула свой нос из штор и обратилась к поварихе:
– И лорду Лотариану дали знать об этом, вы уверены?
– О, конечно, уверена. Сама отнесла ему записку.
– Сама? – Анне никогда не нравилась неуклюжая повариха, и она знала, что это у них с ней взаимно.
Миссис Полкшэнк всегда предпочитала Мэри, экономную и скромную, самую старшую из сестер Ройл. Мэри приняла ее на работу без рекомендаций и платила ей щедро за ее способность украсть списки гостей из рук вожделенных лакеев, чьи мозги, видимо, находились у них в штанах.
Сейчас эта грязная повариха ожидала платы за каждый секрет, который она выведала для сестер Ройл, что, конечно, не доставляло бы столько беспокойства, если бы цена всякий раз не удваивалась, когда поварихе приходилось оказывать… особые услуги.
Миссис Полкшэнк нагло улыбнулась Анне:
– Я отнесла. И он – настоящий джентльмен – пригласил меня присесть и выпить с ним чаю в библиотеке. Он даже и намеком не показал, что я простая повариха. Он знает, когда перед ним настоящая женщина. Ну, мы поболтали на равных, словно я знатная леди, по крайней мере час.
Леди Аппертон поднесла руку к губам, накрашенным темно-красной помадой, пытаясь скрыть едва заметную улыбку.
