– Она замужем, ты знаешь?
– Да, но я слышал, что он – плохой стрелок, – Лэрд посмеялся над своей грубой шуткой. Да, лондонский сезон на этот раз начат не совсем удачно. Но только и всего. Завтра он исправится. А со временем докажет, что достоин своего титула и хорошенькой вдовы леди Хенсфорт. Он пригладил лацканы на камзоле, выпрямил спину и самоуверенно улыбнулся.
Звук каблуков на мраморном полу заставил друзей воздержаться от дальнейших комментариев.
– Снова твоя мать.
Лэрд покорно вздохнул:
– Приношу свои извинения, Эпсли.
Боюсь, что тебе не удастся избежать встречи с ней.
Эпсли притворно вздрогнул, когда слова Лэрда достигли его ушей, а затем, улыбнувшись, повернулся лицом к двери:
– Леди МакЛарен, как сегодняшний вечер? – Он быстро оглянулся на Лэрда. – Ты – мой должник, ты осознаешь это? – прошептал он.
– Да, и я по-настоящему ценю твою жертву. – Усмехнувшись, граф слегка подтолкнул Эпсли вперед, прямо к графине.
Лэрд горестно вздохнул. Он стоял, прислонившись к стене в гостиной, в которой за прошедший час, пока он отсутствовал, заметно прибавилось гостей.
Леди в воздушных шелковых платьях чувствовали себя неловко рядом с джентльменами в темных камзолах. Между многочисленными группками гостей остались узкие проходы с одной лишь целью – чтобы лакеи могли продолжать разносить гостям напитки.
Лэрд посмотрел на часы и вздохнул. Черт побери, еще нет и половины двенадцатого. Довольно рано по стандартам, принятым в обществе. Он давно уже сбежал бы с этого чертового светского раута, не проходи он в его собственном городском доме.
Ему не следовало бы разрешать матери, которая только что сняла траур по отцу и брату, устраивать такой грандиозный прием здесь, на Кокспер-Стрит.
Очевидно, он сошел с ума. Почему он не убедил ее, чтобы она подождала до конца осени, а потом устроила прием в их загородном доме в МакЛарен-Холл? Но молодой граф знал, что это неосуществимое желание: его мать, графиня МакЛарен, заслужила репутацию леди, которая всегда все доводит до конца, не останавливаясь на полпути.
"
"Бал, который она устраивала в честь возвращения МакЛарена в общество, обсуждался в свете в течение восьми недель. Пожалуй, лондонские газеты уделили этому событию столько же места в колонках светской хроники, сколько и событиям, происходившим в Парламенте. Печально, но, казалось, только он и опасался этого светского мероприятия, вовсю разрекламированного прессой.
Расстроившись, Лэрд стукнулся затылком о стену.
