Да и сложно было её не любить! Я видела Тисару лишь раз, но запомнила эту шальную улыбку и огненный блеск янтарных глаз.
Легендарный Заклинатель… один из сильнейших боевых магов империи. Тисара даже внешне была воплощением чистейшего Хаоса, и теперь этому огненному урагану предстояло стать моей наставницей…
Страшно… и, в тоже время восхитительно! Правда, радость от обретения огромной силы слегка омрачал груз ответственности. Но тем лучше, это поможет не потерять голову от обрушившегося на меня могущества и удержать Дар в узде!
— Очень правильный настрой! — раздался в голове усталый, но довольный голос королевы.
— Вы уже пришли в себя? — обеспокоенно уточнила.
— Почти, мне нужно немного отдохнуть и просто вздремнуть, — зевнула фейри. — Ваши разговоры мне не помешают."
"— Конечно! А… вам удалось…
— Да, я восстановила часть повреждённых каналов и устранила самые большие разрывы. Но до полного заживления ещё очень далеко.
— Ну, уже неплохо! — оживилась я.
— Согласна, — устало буркнула фейри, — надо же с чего-то начинать.
Кристалиара скрылась за лёгким пологом тишины, а я быстро пересказала наш разговор Хуану. Настроение стремительно улучшалось, и теперь я была полностью готова к тренировкам!
Более того, мне нетерпелось начать их. Хотя, было и одно «но», омрачающее мою радость: слова любимого о том, что мой Дар должен был проснуться ещё при рождении, и болезненное осознание, что его заблокировала моя мать.
Лишь она могла первой почувствовать эту Силу и… лишить меня всего только ради того, чтобы сохранить за собой статус жрицы Великого Отца.
Матушка мечтала стать Верховной жрицей храма Истинного света, а мой Дар мог разрушить её планы. И она предпочла принести в жертву меня, а не свои амбиции…
— Беата? — нахмурился Хуан, заметив мой потухший взгляд и горькую, кривую улыбку.
— Верховной жрицей Истинного света может стать лишь та, чья репутация чиста словно эльфийский хрусталь. А дочь Заклинательница — несмываемый позор для тех, кто служит Великому Отцу, — прошептала, едва сдерживая слёзы, — заблокировать мой Дар ещё в младенчестве могла лишь мать.
— Мне… жаль, — на плечи легли сильные ладони, и я прижалась к любимому, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.
Не время думать об этом. Ничего уже не изменить.
Но теперь понятно, почему Марианна никогда не любила меня, а лишь пыталась удачно «продать» замуж, чтобы укрепить положение семьи.
