Как укротить маркиза

И теперь сестры Болтвуд…

– Пропадать, так хоть за дело, – пробормотал лорд Хэйвуд, и его губы снова накрыли рот Анны, как раз в тот миг, когда мимо пронеслась Поппи.

На этот раз он не хмурился и его губы не застыли.

Они шевелились уверенно, но мягко.

И оказался в этом куда способнее тех мужчин, которые прежде пытались поцеловать Анну. Он не брызгал слюной, словно чрезмерно дружелюбная собака, и не впивался в нее так, что девушка начинала бояться за свои губы и зубы. С ним Анна не чувствовала себя последней оставшейся на блюде булочкой, которую поспешно пытаются съесть.

Нет, с мистером Хэйвудом Анне было жарко и она чувствовала себя безрассудной. Сердце девушки теперь стучало настолько громко, что она почти не разбирала, о чем говорят сестры Болтвуд.

– Что и где? – спросила Корделия.

– Мне показалось, что-то зашуршало в кустах.

Раздался шорох и треск, словно старые леди затанцевали по плющу.

– О! – Это снова был голос Корделии. Она смеялась. – Это, наверное, кошка, Гертруда.

– Полагаю, что так, – вздохнула ее сестра.

 – Ну что ж, раз здесь нет ничего интересного… я не хочу сломать себе шею, запутавшись в этом плюще.

– Я тоже. Пойдем-ка домой, выпьем по чашечке чаю с теми чудесными французскими помадными конфетами.

Леди зашагали прочь. Когда они уйдут, лорд Хэйвуд наконец перестанет ее целовать.

Но пока что он медленно провел языком по ее губам, и все мысли вылетели у нее из головы. Большим пальцем маркиз погладил Анну по щеке.

Ее стиснутые зубы разжались, и его язык скользнул глубже.

Так ее целовали лишь однажды. Виконт Лафтон застал Анну врасплох в библиотеке одного из бесчисленных домов, где устраивали званые вечера, прижал спиной к книжному шкафу и… Анна тогда чуть не задохнулась и ударила его коленом между ног.

Но лорда Хэйвуда ей отчего-то не хотелось прогонять с такой же жестокостью.

Его язык скользил по ее языку, исследуя, дразня, приглашая сделать… что? Что-то очень темное и возбуждающее.

Анна запустила пальцы в его густые каштановые волосы и неуверенно ответила движением языка.

Лорд Хэйвуд издал гортанный одобрительный звук, и его язык задвигался уверенней. Он был повсюду, заполняя ее и вдруг отступая. А она следовала за ним, проникая в его рот. Пальцы маркиза гладили ее подбородок.

Нечто темное и возбуждающее уже происходило. Грудь Анны стремилась высвободиться из ткани. Живот наполнялся жаром. Нет, не живот, ниже… Самое сокровенное место ее тела внезапно показалось Анне одновременно отяжелевшим и пустым.