Как укротить маркиза

 – А вы чего боитесь, дядя Нэйт?

Но к такой откровенности маркиз был не готов.

Анна шла в компании лорда Хэйвуда по роще, тянущейся от лодочного сарая. Стивен и Эдвард помчались вперед.

– Мальчики, похоже, довольны.

– Да. Я рад, что мы взяли их на остров.

Лорд Хэйвуд, должно быть, понял, что ее реакция была слишком бурной и ее нельзя объяснить травмой, связанной со смертью знакомого. И маркиз ждал от нее подробного рассказа, который она не хотела начинать при мальчиках.

И все же Анна чувствовала себя так, словно очень хорошо его знала, даже лучше, чем Джейн или Кэт.

Лорд Хэйвуд мог разозлиться из-за того, что она… ну, по правде говоря, почти сошла с ума тогда, у воды. Он мог бы возразить ей или высмеять ее, но не сделал ни того, ни другого. И когда тот, последний удар молнии осветил коттедж, словно солнце, а от грома задребезжали окна, когда Анна вспрыгнула к нему на руки, он прижимал ее к себе так сильно, как ей хотелось.

Девушка чувствовала себя защищенной. В безопасности.

– Даю пенни за ваши мысли.

Жар бросился ей в лицо. Щеки, наверное, были такими красными, что светились.

– Ах. Похоже, они стоят дороже пенни.

– О нет. И пенни будет слишком много.

Мальчишки скрылись из виду, но еще не убежали слишком далеко. Анна слышала, как они кричат, пинают камешки и шелестят листьями.

Маркиз вовсе не давил на нее. Он просто шагал рядом, поглядывая на деревья.

И именно поэтому невозможно было удержаться.

– Это была моя мать, и я видела, как все произошло.

– О! – Глаза Нэйта потемнели от сострадания.

Анна ощутила его сочувствие, и это развязало ей язык.

– Это случилось через три дня после того, как мы вернулись из Лондона, где состоялся мой первый сезон.

Те несколько недель в городе были тяжким испытанием, но они были особенными. Анна впервые увидела маму в родной для нее стихии. Мама была дочерью графа, и ее появление стало главной темой для обсуждения в обществе. И у нее все еще было много друзей – настоящих друзей, а не просто светских знакомых.

Анна наконец ощутила… нет, не настоящую близость с матерью, но то, что они стали понятнее друг другу. Она начала восхищаться женщиной, которой ее мама была на самом деле, вместо того, чтобы постоянно обижаться на нее за то, что они такие разные. И Анна надеялась, что это ощущение со временем станет сильней.

А затем все изменилось.