Как укротить маркиза

– Клавикорды давно вышли из моды, – сказал он, – но мой дед играл на этом инструменте, а я рос рядом с ним. Мне бы очень хотелось их увидеть и, с вашего позволения, опробовать.

– Конечно. Мне очень нравится ваша игра.

Анна провела его в уютную комнату с книгами и столом – и клавикордами.

– Боюсь, что я изрядно растерял навыки игры.

– Ах. – Лорд Хэйвуд внимательно посмотрел на нее, прежде чем подойти к инструменту.

И сел за него, словно притянутый магнитом. Его лицо застыло, длинные пальцы взлетели над клавишами, а затем он начал играть.

Музыка затопила маленькую комнату красотой, страстью и величием.

Анна, слушая, свернулась в клубочек у окна, а через несколько минут рядом с ней оказалась и Поппи. Она даже позволила Анне себя погладить.

Ох, боже. Слезы подступали к глазам.

Но это только из-за музыки. Ей не о чем плакать. Она стала новой старой девой из Одинокого дома. Она была независима. Она была свободна.

Нет, не так. Она любила бывать одна. Ей не нужны другие люди, чтобы быть счастливой.

Ей нужен только один человек. Лорд Хэйвуд. Нэйт.

Поппи толкнулась ей в руку, и Анна снова начала ее гладить.

Девушке хотелось, чтобы пальцы Нэйта прошлись по ее телу так же, как сейчас по клавишам клавикордов, уверенно, умело, чтобы они играли ту же музыку, что и в Баннингли-Мэнор.

Более того, Анна хотела, чтобы он чувствовал к ней то же, что и к музыке – страсть, преданность, желание – и нежность.

То же, что она чувствовала к нему.

Она любила его.

Даже не за красивое лицо и сильное тело, хотя это определенно сыграло свою роль.

Но больше всего Анна любила маркиза за доброту к ней. Он мог бы высмеять ее, он мог бы унизить ее, когда она испугалась грозы, но вместо этого утешил ее.

А потом не только утешил…

Она любила его – но любил ли он ее? И стал бы он размышлять о браке теперь, когда его кузен женат?

Пальцы Нэйта наконец остановились.

Девушка посмотрела на Нэйта, и ее сердце сжалось. Что может знать кошка о человеческой душе? Нэйт страдал. Конечно же, страдал. Он думал, что Маркус обречен. Ему не нужны были сейчас никакие объяснения в любви.

Но она должна была хоть что-то сказать. Тишина начинала действовать ей на нервы.