— Ты не хочешь мне ничего рассказать? — Взгляд подруги стал серьезным.
Я вздохнула и положила в гардеробную последнюю вещь.
— Я же вижу, что тебя что-то гнетет, — продолжала Стэйси.
— Ты права. — Я села рядом с ней. — Действительно, есть кое-что, что тяготит меня.
— Но мне ты можешь доверить самое сокровенное! — воскликнула подруга.
— Знаю. — Я стала теребить ленту на платье.
— Ты безответно влюблена? — охнула Стэйси.
— О, если бы! — я удрученно усмехнулась. — На моей семье огромный долг, Стэйси, за который я не в состоянии рассчитаться.
— Долг? Какой? — встрепенулась подруга. — Может, мы с Тедди можем тебе помочь? У нас есть кое-какие сбережения… Можно еще попросить у его родителей…
Я остановила ее, накрыв ее ладонь своей:
— Десять тысяч кьер, Стэйси.
— Сколько? — Глаза подруги расширились в изумлении. — Но… Но откуда он такой?..
Я снова печально улыбнулась:
— Отец незадолго до смерти проигрался вконец и заложил наш дом. Ты же знаешь, что у него давно было это пагубное пристрастие, а как умерла мама, он и вовсе пустился во все тяжкие.
Вначале опустел наш банковский счет, а после в залоге оказались наш дом и земля. И у меня осталось только два месяца, чтобы отдать этот проклятый долг, иначе… — Я заморгала, прогоняя слезы. — Мы останемся без дома. Без всего. За себя я бы не волновалась, нашла бы себе место гувернантки или горничной, но девочки… Они еще чересчур малы, и с ними меня никто не возьмет на работу. Тетушка Брисеида, папина кузина, слишком немощна, чтобы приютить малышек у себя, еще и жутко сварливая.
Она так и сказала в тот же день, когда узнала о нашем долге, чтобы на нее не рассчитывали. Я и сейчас уговорила ее присмотреть за девочками, только пообещав расплатиться маминой цепочкой. А через два месяца, если у нас отберут дом, девочкам придется отправиться в муниципальный приют… Сама представляешь, что это означает. Я не смогу даже видеться с ними часто. Мэри придется тоже начать работать, как только ей исполнится шестнадцать, вместо того, чтобы поступить на литературные курсы, как она мечтала.
А Мэри ведь еще такая ранимая, такая нежная… Диана не сможет пойти учиться в художественную школу, а она ведь так хорошо рисует… Ну а Лили еще совсем малышка, ей так нужны ласка и любовь близких, а не холодные стены приюта для бедных сирот. Если бы мама это видела, ее сердце бы снова остановилось навсегда… Я и сама, когда себе это представляю…
— О, Габби, — подруга порывисто обняла меня, — это все так ужасно.
