Как женить слона

– Когда произошел инцидент? – и он снова склонился над бумагами. – Рассказывайте, рассказывайте. Я ж не могу из вас слова клещами тянуть.

– Гриша, может, пойдем? – в последний раз попросила я. Гриша нахмурился.

– Мою дочь Варвару пятнадцати лет совратил взрослый мужчина. Я правильно понимаю, что это изнасилование? Он не имел права и пальцем ее касаться.

– А она возражала? – спросил следователь тоном, от которого Варвара вздрогнула и густо покраснела. То ли еще будет.

– Допустим, она не возражала. Это же ничего не меняет, да? – в голосе Григория появились агрессивные нотки.

Он тоже не дурак, понимал, что следователям ни за какие гроши не нужно лишнее дело. Но Григорий был прав, хоть я и не понимаю почему. Следователь кивнул.

– Меняет, но не сильно. Пишите заявление, это называется половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцати лет, – и следователь внимательно и бесцеремонно оглядел Варвару. – Многократно или только один раз?

– Многократно, – сжал зубы Григорий.

– Извините меня, уважаемый отец, но мне нужно опросить саму потерпевшую.

Вы не могли бы поменяться с дочерью местами?

– Конечно, – Григорий встал и жестом подозвал уже в полной мере паникующую Варю.

– Имя?

– Варя, – пробормотала она после мучительной паузы.

– Полное, – следователь говорил с нашей девочкой так сухо, словно мы все шли по пустыне, и ни капли воды, ни миллиграмма сочувствия.

– Варвара Григорьевна Сафьянова.

– Возраст.

– Пятнадцать лет.

– Угу, ясно, – буркнул следователь, и Варя покраснела, а глаза ее наполнились слезами.

 – На экспертизу согласны? Есть у нас повод думать, что мы что-нибудь сумеем зафиксировать?

– В каком смысле? – перепугалась она.

– Семенная жидкость, следы полового сношения, возможно, ссадины, царапины. Сексуальные действия носили неизвращенный характер? – следователь сыпал вопросами, как пулями. Варя краснела, зеленела и под конец разрыдалась.

– Я не знаю, не понимаю, – всхлипнула она. Я бросилась в коридор, купила в единственном на все здание аппарате сладкую газировку – и принесла ее дочери.

– Ну, тише, тише. Вы в безопасности, не волнуйтесь. Это стандартная процедура, – следователь говорил слова, но глаза его были пустыми. – Нам же нужны доказательства, чтобы привлечь к ответственности именно того, кто виновен.

– Пока я только чувствую, что я сама в чем-то виновна, – бросила я, злая, как черт. Ну разве так можно? Я-то думала, что для жертв насилия должны быть какие-нибудь психологи, помощь, поддержка.