Какого цвета убийство?

Если «зеленые» меланхолики выглядят тихонями лишь на поверхности, то «синие» флегматики спокойны до глубины души. Можно взорвать у них на глазах бомбу, они и бровью не поведут.

Нина почему-то огляделась, но ничего не ответила.

– Слышала выражение «бойся гнева терпеливого человека»? – спросил Алекс. – «Зеленый» может проглотить почти все, но если его терпение лопнуло, то тут все рвется в клочья и летит вверх тормашками.

– Кажется, ты сейчас рассказываешь о моем отце. Он выходит из себя раз в десять лет.

– Да, такие люди не забывают обиды. Все сохранят на своем «жестком диске», чтобы извлечь это на свет хоть в следующий прилет кометы Галлея, когда понадобится снова разыграть из себя мученика.

В элегантной кухне дома Фредрика и Мартины начало смеркаться. Свет уже не отражался от полированных дверок шкафов.

– Мы в управлении пытаемся толковать поступки людей каждый день: подозреваемых, свидетелей, информаторов… Не задумываясь над тем, что видим или как реагируем сами.

Алекс прокашлялся – видимо, с лекцией он перегнул палку.

– Его более всего интересуют факты?

– Да, он человек без эмоций.

– Бесчувственный? Склонный к конфликтам? О нем говорят, что он ведет себя как животное?

– Звучит так, будто ты его старый приятель.

– Он совсем не такой, поверь. Может, я смогу дать тебе ключи к комиссару Хельмарку… Но сначала заглянем на второй этаж. Давай посмотрим, нет ли там письменного стола. Рабочее место говорит о человеке лучше всего.

Мари Роос закрыла бумажник и положила его в сумочку. Улыбнулась молодой официантке и протянула ей оплаченный счет. Чаевых она дала чуть больше, чем обычно, потому что девушке, как ей показалось, не помешали бы новые туфли. Те, что на ней, похоже, отшагали немало километров, а Мари хорошо знала, как тяжело, когда обувь сидит нехорошо.

Поднявшись, она вышла из ресторана. На улице оглянулась в поисках такси, но все проезжавшие мимо были заняты. Она бросила взгляд на запястье – там красовались элегантные часики на золотом браслете, которые она получила в подарок от Юнаса на пятнадцатилетие свадьбы. Половина первого. Времени еще уйма.

К парикмахерше Мари должна прийти через двадцать минут.