Калиновый мост

— Почему это так сложно, Захар? — вздохнула, повернулась и уткнулась в его плечо, отставив пока чай в бок. — Отчего я не могу просто сразу все вспомнить? Это же моя жизнь, какая бы она ни была. Почему моя голова меня подводит? Как соты в улье… какие-то открыты, какие-то плотно воском запаяны, а часть медом залита и не видно краев… А я бы так хотела просто в себе разобраться, чтобы на тебя не перекладывать эту ношу! Почему иногда боюсь или безвольно замираю? Или бессилие, страх, ненависть перед местом? Ведь это из прошлого тянется… Почему мне Юля тогда приснилась, и где ее родные, с которыми я должна поговорить? — еще один тяжелый вздох, как груз ее беззащитности и растерянности.

 — Я как в лесу заблудилась, и никак дорогу найти не могу, хотя кажется все время, что крики и голоса людей слышу, вижу огни между деревьями…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я тебя выведу из этого леса, бесценная, — тихо прошептал Захар ей на самое ухо.

Едва-едва слышно. Обхватил плечи сильнее, приподнял и посадил к себе на колени, уже полноценно обняв. — Есть один способ, если не испугаешься и мне доверишься… — таким голосом, будто и правда считал, что она может в нем сомневаться, тихо предложил мужчина.

Это так поразило Зоряну. И в груди словно обожгло от его припрятанной печали, необъяснимой для нее! Вспомнилось, как для самой отчего-то невероятно важным было, чтоб ей верили. И именно он! Не помнила, откуда этот страх недоверия, но хотела отчаянно, чтобы никогда не сомневался в ней и ее словах.

Вот и ему теперь возжелалось подарить такую же твердую, непоколебимую уверенность, как Карпаты, что их окружали, даря укрытие.

— Захар! Я тебе всегда верю, неужели ты сомневаться можешь?! Безотчетно и безусловно, любимый! — без колебаний заявила Зоряна.

Ему хотелось бы, чтоб было именно так! Более всего в этом мире Захар желал, чтобы она ему верила и доверяла. Его любимая, его лэля, его жена.

Верила даже тогда, когда поймет, каков он истинный. И это было тем, чего он до сих пор страшился и избегал всеми силами…

Как мог, сдерживался и не давал прорезаться своей сущности, особенно с тех пор, когда Зоряна начала вновь видеть. К счастью, и луна, идущая на спад, облегчала Захару задачу.

Однако сейчас, практически осязая и впитывая тоску и растерянность любимой женщины, он четко осознал: его страхи вторичны. Есть нечто более существенное.