Kalip

— Понимаю… и сейчас всё понимаю, — полковник догадался, если Кай говорит по-английски, значит, не всё так просто.

— Я скоро должен вернуться, точно не знаю, но вернусь. Вы сообщите в центр это.

— Да, немедленно. Будем ждать твоего возвращения.

— Как командир самолёта? Его помощник и все остальные выжили?

— Да, все живы. Их наши нашли, всех подобрали. У командира очень тяжёлое ранение, но жить будет. У тех двоих полегче, они уже пошли на поправку, — полковник задумался, а потом очень серьёзно произнёс, — ты молодец.

— Спасибо, Пётр Иванович.

Кай нажал на отбой.

— Герой, значит, — Аршад тоже очень серьёзно смотрел на него, затем махнул в сторону двери, — иди.

Кай понял, что может идти. Вышел из кабинета и, ещё не веря в происходящие, пошёл в сторону библиотеки.

— Ты отпустишь его? — Гифар сел за стол.

— А кем я его могу оставить здесь? Мальчиком для утех? К сожалению, он на эту роль не подходит. Подле меня мне нечего ему предложить. Я хочу остаться его другом.

— Ты становишься очень мудрым, наш правитель, — Гифар учтиво склонился.

Потом они перешли к насущным вопросам правления в их стране.

***

Кай увлечённо читал очередной труд арабских философов, когда почувствовал горячие руки на своих плечах и обжигающий жар дыхания на щеке.

Аршад склонился над ним, обнимая сзади, и стал, не спеша, покрывать лёгкими поцелуями его щёку, скулы, подбородок, а потом ухо, в конце закусив мочку. Кай застонал, сжав руки, лежащие на столе.

Аршад откинул его голову и, подняв подбородок, припал к губам.

— Что читаешь? — сквозь поцелуи спросил он.

— Философские воззрения Аль-Фараби

— Так интересно? — Аршад уже восстановил дыхание и, обойдя стол, сел в другое кресло, — Что скажешь? Поделись своим мнением.

Сначала у Кая ещё путались мысли, но постепенно разум обрёл чёткость, а голос — ровное изложение. Шейх был очень образованным и начитанным человеком, и поэтому им было интересно разговаривать друг с другом о таких эксклюзивных темах, как философские трактаты Аль-Фараби девятисотого года и влияние на его философию трудов Платона.

***

Вечером Максуд, нарядив Кая в невероятные одежды по своей роскоши и красоте, привёл его в огромный зал, где на пуфиках возлежал Аршад. Они удобно устроились рядом, им принесли лёгкий ужин, который так и пришлось есть полулежа, а перед ними развернулось представление.

Выступали акробаты, эквилибристы. Потом были номера с животными.