Kalip

Ему было достаточно лишь прикосновения Аршада, и он чувствовал предательскую слабость и тепло, волной проходящие по нему и уносящие его в пучину, где он терял себя и не мог выбраться из этого, да и не хотел.

Да — ему это нравилось. Да — впервые в жизни он ощущал такое. Да — никогда ни с одной девушкой он такое не чувствовал. Никогда его тело так не откликалось на касание другого, никогда оно так не звучало под руками, прикасающимися к нему. Ни разу никто не мог вести его к пику удовольствия так, как это делал Аршад.

Его губы — разве он мог знать, что можно получать столько удовольствия от поцелуев, и вообще, что можно столько целоваться, что потом губы немели и распухали, и он боялся смотреть на себя в зеркало, зная, что он там увидит.

Что с ним произошло? Почему он так переменился?

Наверное, это называется ""развращением"", или, может, это в нём было, а Аршад лишь дал выход его удерживаемым им самим зверь тёмной стороны его личности. Но это вырвалось наружу, и Кай не узнавал себя, не узнавал своё тело, он как будто наблюдал за незнакомым ему человеком, который был другим, совсем другим, тем, кем он не хотел быть, тем, кого он презирал и избегал, и вот — он сам стал таким.

Объятия Аршада — он в них таял, задыхался, наслаждался ими. Поцелуи, ласки, горячие руки — всё это сводило с ума и уносило на грань безумия. И даже то, что всё потом завершалось с девушками, не оправдывало его вины перед собой. Хоть он и старался объяснять себе, что это искусные наложницы приводят его к такому состоянию, но он-то знал, что это не так, к такому пику удовольствия его приводил Аршад, а девушки лишь снимали напряжение и не более…

Столько секса в его жизни ещё не было никогда.

Ночи в объятиях Аршада, плавно перетекающие в бурный секс с наложницами. Это было похоже на безумие. Чистой воды безумие."

"Но всему приходит завершение. Он уехал, и сейчас вокруг него обычная жизнь. Он должен всё забыть. Пусть и тяжело во всём этом разобраться в свои двадцать лет, но ему не в чем себя винить. Ведь он был в плену.

В плену всякое может случиться, могло даже произойти то, о чём предупреждал его Прохор. Но всё произошло по-другому. Он не хотел об этому думать, он запрещал себе.

Всё! Хватит. Плен закончился. Теперь он прежний! Он обычный, как все. Всё, что было там, нужно просто забыть и жить дальше. Он может всё произошедшее с ним оправдать для себя пленом, и не важно, что совесть говорила о другом, о том, что этот плен был слишком сладок. Нужно жить дальше.