Кам

А еще я люблю, как щурятся твои глаза, когда ты улыбаешься или шутишь. В такие моменты ты выглядишь милым и добрым. Ну и то, что ты умный, мне тоже нравится. Я органически не перевариваю тупых людей. Пока, думаю, хватит.

На самом деле, я могу сказать о нем гораздо больше: например, что без ума от его сдержанной манеры разговора и от того, как он на меня смотрит, от того, как сочетаются в нем природная жесткость и любовь к близким, от исходящей от него уверенности, которую он не стремиться выпячивать. Но если вывалю это все за раз - боюсь, он слишком много о себе вообразит.

Камиль иронично поджимает губы.

— Буду знать, что не стоит менять парфюм.

— Ладно, давай прощаться, - говорю я, меняя тон на шутливый. — А то секса сегодня все равно не получится.

— Просто из любопытства: почему?

— Не заставляй меня и сейчас быть прямолинейной и додумайся сам, - я делаю большие глаза. - Анатомию в школе наверняка проходил?

Встряхнув головой, Камиль с усмешкой прикрывает глаза: мол, женщина, остановись. Его рука ложится мне на колено, а лицо оказывается совсем близко к моему.

Закрыв глаза, я с упоением принимаю трение щетины на свое щеке, переходящее в глубокий поцелуй. Пальцы, сжимающие мое колено, перемещаются выше, забираются под юбку и гладят внутреннюю поверхность бедра. Приглушенно охнув, я обвиваю плечи Камиля обеими руками. Чертова женская анатомия. Если бы не она - оседлала бы его прямо здесь.

— Но вообще, если ты не торопишься - можешь и без секса зайти, - бормочу я, щекоча языком уголок его рта. — Испытаем в деле мою непредсказуемость.

Губам становится прохладно - это Камиль отстранился. Его расширенные зрачки буравят меня насквозь, утяжелившееся дыхание опьяняяет.

— Я ничего не понял, — хрипло выговаривает он. - Но зайти готов.

60

Если на выходе из машины у меня в голове был не слишком продуманный, но уверенный план во что бы то ни стало сделать пребывание в квартире максимально горячим, то едва мы переступаем порог, моя решимость куда-то рассеивается. Нельзя пройти несколько десятков ступеней и продолжать сгорать от возбуждения.

Ну не набрасываться же мне на Камиля с порога?

Сам он тоже не спешит брутально припечатывать меня к стенке как в польской эротической мелодраме, а вполне обыденно снимает обувь. Определенно, огонь, вспыхвнуший между нами в машине, поутих.

— Будешь чай или кофе? — уточняю я, не придумав иной прелюдии.

— Пока вполне предсказуемо. Буду кофе.

«Мамонт противный, - мысленно ворчу я, направляясь на кухню. - Предсказуемо ему.