Он мог не сдерживаться с этим юнцом, зная, что он любит “пожестче”, а потому тут же начал двигаться в нём - сперва медленно и сильно, а затем быстро и резко, вслушиваясь в его крики и вопли, мольбы. Виктор нравился ему. Пожалуй, даже больше, чем нравился. Ему ничего не стоило оставить его у себя, но была одна такая большая загвоздка, о которую он мог споткнуться, а после умереть - тесная связь, установившаяся между Виктором и Льюисом. “Всюду этот мальчишка, - про себя рыкнул хозяин особняка, сжав ягодицы Виктора и начав двигаться в нём ещё яростней.
” Порви он эту связь, и оба умрут, а они не смогут сопротивляться этому зову. Наверное, так было суждено. Но что-то подсказывало полукровке, что его час ещё настанет. И он не ошибался.
Боль в теле и позывы тошноты. В голове мутно, как после хорошей порции выпивки. Глаза открываются с трудом, но всё же открываются. Когда же мне удалось открыть глаза, я увидел перед собой лицо Виктора. Он спал, повернувшись на бок и уложив ладонь мне на талию. В голову тут же хлынули воспоминания - то, что творил со мной Морнемир, что он говорил и… его воспоминания о моём брате.
Тут же стало противно, и я выбрался из объятий Виктора. Судя по тому, что я спал в своей кровати, а не в подвале на ритуальном камне, прикованный цепями, значит, у полукровки всё получилось. Поднявшись с кровати и едва удержавшись на трясущихся ногах, я шагнул к зеркалу. То ли изменилось моё мнение, то ли ритуал что-то изменил, но теперь моё тело мне показалось более менее сносным.
Ноги уже не казались мне такими тощими и костлявыми, торс выглядел более привлекательным, да и волосы пришли в приятный вид - тугими локонами спадали на плечи и спину. Смахнув их с плеча, я глянул на шрамы от плети и чуть поморщился. Затянутые магией и регенерацией оборотней, белые, с красноватыми нитями сосудов. Я боялся взглянуть на свою спину, но это было нужно сделать когда-нибудь. Обернувшись и подобрав волосы, я смотрел на белые шрамы, сплетающиеся в печать сложенного крыла - от лопатки до самых ягодиц, покрытых синяками от рук брата и Морнемира.
Наверное, было бы здорово иметь крылья, летать под куполом неба и чувствовать холодные поцелуи резкого ветра. Но крыльев нет и можно лишь слоняться по белому свету, надеясь на лучшее. Ощущения ненависти не было, не было и надоедливого голоса в голове. Осторожно завернувшись в одежду, выданную мне когда-то эльфийками Морнемира, я прошёл по коридору до конца, а затем - в ванную.
