Когда я уже летел по надземному переходу к поезду, моих ушей коснулся леденящий вой, сотрясший все мое нутро и прочий ливер. Неужели осмелились привести в людской город ликантропа? Некоторая даже лишняя гордость овладела мной - ради меня уже дважды были нарушены правила, установленные первыми старейшинами светлых и темных. Для того, чтобы поймать меня Тёмные выпустили адское создание на улицы мирного Абердина. Для того, чтобы спасти меня и защитить, светлые пожертвовали эльфами, тела которых обнаружили люди.
Про них даже что-то вякнули в утренних новостях, пока я завтракал. Что эти ублюдки выкинут еще? На какие подлости пойдут Тёмные, а на какие жертвы - Светлые?"
"Заскочив в вагон в последнюю секунду, я почувствовал жуткое облегчение и отдал свой билет очаровательной билетёрше, которая сперва глянула на меня с сомнением, но затем доброжелательно улыбнулась, глянув на мой паспорт. Заняв же своё место ближе к концу вагона возле окна, я смог наконец спокойно выдохнуть. Люди на платформах обеспокоенно оглядывались в сторону здания вокзала.
Видимо, там во всю шла драка между Николя и ликантропом. Стоило мне представить это легкое, не слишком внушительное светлое создание рядом с махиной-оборотнем, как мне становилось немного не по себе. Да что там немного? Я готов был помереть со страха за мужчину, хоть и не знал его. Возможно, это все было потому, что в будущем судьбы светлых лягут мне на плечи тяжелым грузом королевской ответственности? Или потому, что они все жертвуют своими жизнями для того, чтобы я был в безопасности? От мыслей голова казалась чугунной, а сердце сжималось в маленький комочек, нервно трепеща.
Мне не хотелось отягощать никого из них, не хотелось, чтобы из-за меня умирали Светлые или Тёмные. Все же, мне бы хотелось когда-нибудь примирить враждующие стороны, если я когда-нибудь все же стану королем. Но нечто подсказывало мне, что дело даже не в том, что они злы друг на друга. Все дело в разных взглядах на жизнь.
Одни сражались и жили ради жизни, вторые - ради войны и власти. Светлые не любили насилия и кровопролития, Тёмные ими жили, дышали, не могли без жестокостей и оружия. Взять хотя бы того же Джинджера, в глазах которого всегда были ожесточенность и жажда крови. Все эти особенности как-то неуловимо виделись в чертах его лица, в насмешливых улыбках и словах. То же я мог бы сказать о Викторе, который, как это ни странно, но пытается бороться со своей сущностью.
