Камаэль (СИ)

- Я что тебе приказал сделать? Снять Камаэля и дать ему придти в себя. Если тело выйдет из строя, я лично вскрою твой живот и сожру внутренности, пока ты будешь скулить от боли. Тебе ясно?

- Да, господин, - тише шелеста сквозняка отзывается вампир, низко опуская голову.

- А ты, - мужчина было холодно глянул на вздрогнувшего обращённого, а затем глаза его потеплели. - Присмотри за ним. Чтобы больше не вытворял чёрт знает что."

"- Слушаюсь, господин, - так же тихо прошептал светловолосый, склонив голову и не поднимая её до тех пор, пока дверь вновь не закрылась, а затем рванулся к постели принимаясь обрабатывать тело Камаэля, успокаивая кровотечение заклятьями; вскинув взгляд на вампира, Элерион поджал губы.

- Слышал? Не смей так больше делать.

Вампир медленно шагнул к эльфу, почти нежно запустил пальцы в его волосы, а затем с силой сжал, склоняясь к самым губам:

- Командовать будешь мышами в подвале. А сейчас ты встанешь на колени и, как умный мальчик, сделаешь глубокий, качественный минет, если не хочешь, чтобы я тебя оттрахал в горло.

Не было ни тьмы, ни тумана. Глаза открылись сами, после череды бесконечных расспросов, тычков и болезненных ударов Виктора. Брат не жалел сил на то, чтобы вытащить Павшего из его скорлупы, разговорить его, ни нервов - своих и моих. А единственной возможностью было причинение вреда мне. Пару раз я чувствовал силу эльфа, которой он наполнял меня, поддерживая моё тело и не давая сойти с ума. Дни тянулись, словно застывающая карамель - медленно, с трудом, как будто бы Времени казалось, что я мало страдаю.

Тело онемело, голова пухла от двимерита, губы двигались с трудом, но лишь для того, чтобы отпустить в сторону брата очередную шпильку и вывести его из себя. Как правило после такого он доходил до состояния зелёных пузырьков и срывался на меня, а я попадал в волшебную страну грёз и безвременья. В помещении было непривычно тихо и пусто, рядом не ругался Виктор, не шебуршал обращённый эльф. Во всём доме не чувствовалось никакого движения, словно меня решили здесь бросить умирать от голода, жажды и непосредственного желания доползти до сортира. А брат мой настолько осатанел от допросов, что порой мне приходилось терпеть весь день, чтобы добраться до туалета, а после - получить еды и воды. Обычно под “едой” подразумевался старый хлеб или уже порядком попахивающее мясо, после которых меня первые дни крутило и тошнило, а потом ничего - адаптировался. И даже пристрастился к приторно-сладкому запаху гнили.