Камаэль (СИ)

С одной стороны я был ему безумно благодарен, поскольку острый осколок чашки смотрел мне прямо в глаз, явно жалея, что не может его выколоть, но с другой стороны у меня было такое чувство, что мой скальп сейчас меня покинет.

- Отпусти меня, придурок, - рыкнул я, оперевшись на руки и дёрнув головой.

Однако, Виктор не стремился меня отпускать. Намотав мои волосы себе на кулак, он склонился к моему уху и тихо, едва слышно прошептал:

- Не будь сейчас за дверьми Габриэля, я бы взял тебя на этом самом полу, в осколках, чтобы потом слизывать твою кровь.

А затем тяжёлый водопад волос опал на мои плечи - вампир наконец отпустил меня и принялся собирать осколки, словно бы ничего и не происходило, а вот мои щёки, шею, уши и даже кончик носа залил румянец стыда и злости. Дёрнув головой и с трудом поднявшись на ноги, не наступая на больную ступню, я опустился на кровать. Вытащив мелкие осколки, я поднял взгляд на Виктора. Он выглядел настолько безмятежно, словно прогуливался по садам давно знакомого и даже несколько опостылевшего места, покуривая свои любимые сигареты, как будто только что не целовался со мной и не обещал меня грубо трахнуть.

Фыркнув и воспользовавшись тем, что на моей шее висит амулет, я перевоплотился, со страхом вслушиваясь в опасный треск кровати."

"- Ну и что это значит? - Мрачно поинтересовался Виктор, который уже сгрёб осколки в одну кучку и замер у дверей, - Мне ещё нужно поговорить с тобой вообще-то.

Рыкнув ему вслед, я принялся зализывать рану на задней лапе, чувствуя, что долго такого издевательства кровать, предназначенная всего-лишь для двух людей, не выдержит, а потому мне стоило как можно быстрее закончить с врачеванием самого себя.

Через полчаса Виктор устроил комнату для напольного чаепития, уложив на ковёр подушки и поставив между ними чашечки и угощения. Для меня, изголодавшегося, это было просто волшебно, хотя Габриэль и наморщил свой очаровательный носик. Эльф облачился в домашнее кимоно цвета осеннего неба с прихотливой серебряной вышивкой, которое достаточно развратно оголяло его плечи и стройные ноги, а потому всё то время, что мы провели в одной комнате, мне жутко хотелось его спросить, почему он смеет присутствовать в таком виде перед будущим королём, но я сдерживался, ведь ещё не дал своего согласия и королём, формально, не являлся.

Виктор же сидел, как на иголках, то и дело бросая совершенно недвузначные взгляды на ножки Габриэля, что меня раздражало и выводило из себя.