Камаэль (СИ)

– Покачал головой Лаирендил, покусывая губы и не переставая хмуриться.

– На свадьбу позовёшь, когда разберёмся с Джинджером? – ухмыльнулся Аэлирн, откидывая со лба прядь светлых волос и чуть подгоняя своего коня.

– Что? – дракон вскинул брови, глядя на мужчину рядом с собой скорее оскорблённо, чем удивлённо. – Что за чушь?

– Ох, как будто твои взгляды в сторону Валенсио могли остаться незамеченными. Томный, опытный эльф, готовый ради тебя на всё – ну что за прелестная перспектива! Я бы с удовольствием побывал на вашей свадьбе.

– Не думаю, что до такого дойдёт, – неуверенно качнул головой мужчина, чувствуя себя отчего-то пристыженным от этих слов Аэлирна. И хотя лютая боль всё ещё терзала его душу при воспоминании о Михэле, в чём-то Павший был прав – Валенсио был ему дорог.

– Дойдёт, поверь мне, – фыркнул Аэлирн, а затем замолк."

"Перед ними раскинулась некогда прекрасная низина, где располагался Беатор. Теперь же она вся казалась серой, выжатой, сухой, деревьев вовсе не осталось здесь, и Аэлирн чувствовал себя так, словно вышел на лысину какого-то огромного великана.

Передёрнув плечами и плотнее запахнувшись в плащ, мужчина двинулся дальше, глядя на виднеющийся впереди город. Все ворота были плотно закрыты, улицы казались тихими и бесприютными, а окна замка тёмными, слепыми провалами глядели по сторонам. Дракон стиснул зубы, перебарывая желание расправить крылья и сжечь Беатор вместе со всеми Тёмными разом. Они одновременно вздохнули и пустили коней галопом, преодолевая остатки расстояния единственным рывком.

– Что будем делать с воротами? – поинтересовался Аэлирн, оценивающим взглядом окидывая высокие стены, некогда разрушенные и теперь отстроенные заново.

– Можем пройти тайным ходом, но тогда нам придётся оставить коней. И идти будем прилично.

– Значит, тихой сапой, – ухмыльнулся Аэлирн, направляя коня вслед за Лаирендилом.

И всё же, он испытывал странный страх, предчувствовал нечто ужасное, что никак не мог понять.

Его мелко потряхивало, однако он предпочёл сосредоточиться именно на этом пугающем чувстве, чем на воспоминаниях о муже. Льюис не просто едва не сорвался. Он был одной ногой в могиле, и Аэлирн едва вернул его, чудом удержал. Скорее даже ценой собственной крови. Спина и шея до сих пор будто были объяты огнём, но Павший терпел из последних сил. И всё же, что-то приближалось, почти касалось его души ледяными пальцами.