Камаэль (СИ)

Тут же вместо звёздного неба я увидел перед собой Габриэля, что чуть успокаивающе улыбался, хотя в его глазах всё так же была вечная мерзлота. Мягко скользнув губами по моему лбу, эльф слегка улыбнулся:

- Всё будет хорошо, Льюис, не переживай. Мы со всем справимся. Ты главное не шевелись и не напрягайся пока - пусть тело накопит энергию. Помнишь, как я тебя учил? Представь поток, подумай о том, как силы вливаются в тебя. Ты справишься, любимый.

Нежный шёпот успокаивал, убаюкивал, словно Габриэль хотел укрыть моё сознание от того, что будет происходить сейчас.

Но я этого совершенно не хотел, а потому из всех сил сопротивлялся, рвался к мыслям, которые пытались ускользнуть вслед за касаниями мягких губ Габриэля.

- Тише, мой глупый, тише, мой маленький. - Сладко шептал эльф, тихо напевая под нос колыбельную и всеми силами стараясь погрузить меня в сон. Но на свою голову он успел обучить меня блокам, которые я сейчас с огромным удовольствием выставлял, хотя касания губ в самом деле отгоняли тревоги и тянущую тоску.

- Что, Габриэль, Виктор перестал на тебя обращать внимание и ты переключился на его братишку? - Ядовитым тоном прошипел Джинджер, отпугивая чудесное мгновение нежных ласк моего возлюбленного.

Габриэль с ненавистью глянул на него, выхватывая кинжалы и вставая по левую руку от Виктора. Брат же посадил меня на траву и осторожно прислонил спиной к прохладной шероховатости камня, прямо перед полем боя, сражения, хотя я ещё не знал, с чем мне придётся столкнуться.

Пусть и со стороны, но всё же столкнуться. Впереди ещё было столько всего, что я порой начинал жалеть, что не умер ещё тогда, в ванной, в лапах водяных. Это слабость, абсолютно точно. Но разве другой нормальный человек на моём месте не захотел бы того же самого, столкнувшись лицом к лицу с самой смертью, с кровью и отчаянием, гневом и болью? С квинтэссенцией страха и желанием жить, как никогда прежде? Когда в твоих руках трепещет ещё живое сердце поверженного врага, вырванное из его грудной клетки, истекающее кровью, пульсирующее, все ещё силящееся что-то исправить, изменить, разве не чувствуешь ты страх и ненависть пополам с желанием мести? И вот сжимаешь в руках эту сильную мышцу, разгоняющую кровь, прорываешь толстые стенки, оно вздрагивает в последний раз и замирает, обмякая, как обмякает и тело врага. Глаза его стекленеют, кровь всё ещё вяло вытекает из кровавых ран, а ты замираешь.